Архив метки: татьяна щепкина-куперник

Король Лир — Татьяна Щепкина-Куперник

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Лиp, король Британии.
Король Французский.
Герцог Бургундский.
Герцог Коpнуольский (Корнуол).
Герцог Альбанский (Альбани).
Граф Кент.
Граф Глостер.
Эдгар, сын Глостера.
Эдмунд, побочный сын Глостера.
Куpан, придворный.
Старик, арендатор у Глостера.
Лекарь.
Шут.
Освальд, дворецкий Гонерильи.
Офицер под начальством Эдмунда.
Дворянин из свиты Корделии.
Герольд.
Слуги Корнуола.

Гонерилья |
Pегана    } дочери Лира.
Корделия  |

Рыцари из свиты Лира, военачальники, гонцы, воины, придворные и слуги.

Место действия: Британия.

AKT ПЕРВЫЙ

СЦЕНА 1

Тронный зал во дворце короля Лира.
Входят Кент, Глостер и Эдмунд.

Кент

Мне казалось, что король больше благоволит к герцогу Альбанскому, чем к
Корнуольскому.

Глостер

Так   нам   всем,   казалось.   Но  теперь,  при  разделе  королевства,
положительно  нельзя  заключить,  которого  из  герцогов  он  больше  ценит;
равновесие так соблюдено, что ни один из них не мог бы выбрать лучшей части.

Кент

Это ваш сын, милорд?

Глостер

Я взял на себя его воспитание, сэр. Мне так часто приходилось краснеть,
говоря об этом, что теперь я уже закалился.

Кент

Я вас не понимаю.

Глостер

Зато его мать очень хорошо понимала* меня; из-за этого у нее округлился
живот,  и  она  раньше  получила  сына в колыбель, чем мужа в постель. Чуете
здесь грех?

Кент

Я не жалею, что он был совершен, раз он дал такой прекрасный плод.

Глостер

Но  у  меня  есть еще сын, на год старше этого, вполне законный, что не
делает  его  дороже  в  моих  глазах.  Хоть этот плут явился на свет немного
дерзко и прежде, чем за ним послали, но мать его была прекрасна. Изготовляли
мы  его с большим удовольствием, и я обязан признать этого шельмеца сыном. —
Ты знаешь, кто этот благородный вельможа, Эдмунд?

Эдмунд

Нет, милорд.

Глостер

Это — лорд Кент: запомни его как моего почитаемого друга.

Эдмунд

Я к услугам вашей светлости.

Кент

Я уверен, что полюблю вас, и хотел бы узнать вас покороче.

Эдмунд

Сэр, я постараюсь заслужить это.

Глостер

Он был в отсутствии девять лет и скоро опять уедет. — Король идет сюда.

Фанфары.
Входят Лир, Корнуол, Альбани, Гонерилья, Регана,
Корделия и свита.

Лир

Король Французский и Бургундский герцог
Пускай пожалуют. — Введи их, Глостер.

Глостер

Да, государь.

Уходят Глостер и Эдмунд.

Лиp

Меж тем мы давний замысел откроем. —
Подать мне карту! — Знайте: разделили
Мы на три части королевство наше,
Решивши твердо сбросить с дряхлых плеч
Всю тяжесть государственных забот,
Отдав их юным силам, чтоб без ноши
Плестись нам к смерти. Альбани, наш сын,
И ты, Корнуол, нас любящий не меньше, —
Мы обнародовать сейчас желаем,
Что дочерям даем, в предупрежденье
Раздоров в будущем. Два государя,
Французский и Бургундский, добиваясь
У нашей младшей дочери любви,
Здесь, при дворе, влюбленные, гостят
И ждут ответа. — Дочери мои,
Скажите, — раз мы отдаем вам власть,
И земли, и правленье государством, —
Которая из трех нас больше любит?
Тогда щедрее наградим мы ту,
Чьи качества природные заслугой
Возвысятся, сильнее. — Гонерилья,
Ты старшая — речь за тобой.

Гонерилья

Отец!
Люблю вас больше, чем словами скажешь;
Превыше зренья, воздуха, свободы,
Всего, что ценно, редкостно, прекрасно,
Как жизнь, здоровье, красота и честь,
Как только может дочь любить отца;
Любовью, при которой речь смолкает.
Превыше этого я вас люблю.

Корделия
(в сторону)

Что ж я скажу? Должна, любя, молчать.

Лир
(Гонерилье)

Весь этот край, от той границы к этой,
С тенистыми лесами и полями,
Край полноводных рек, лугов роскошных
Тебе отдам и твоему потомству
На веки вечные. — Что ж скажет нам
Вторая дочь, любезная Регана?

Регана

Из одного металла я с сестрою,
Одной цены. Я чувствую всем сердцем —
Она мою любовь вам описала.
Но я к ее словам еще прибавлю:
Противны мне все радости иные,
Какие есть в богатом мире чувств;
Одно блаженство для меня — в любви
К вам, государь!

Корделия
(в сторону)

О бедная Корделия!
Но нет, я не бедна: моя любовь
Сильнее слов моих.

Лир
(Регане)

Тебе с потомством навсегда в наследье
Даем мы эту треть страны, пространством,
И ценностью, и красотой не меньше,
Чем Гонерильи часть.
(Корделии)
Ты ж, наша радость —
Последняя, не меньшая, — чье сердце —
Предмет любви и спора лоз французских
И молока бургундского, что скажешь,
Чтоб долей превзойти сестер? Что скажешь?

Коpделия

Ничего, государь.

Лир

Ничего?

Корделия

Ничего.

Лир

Из ничего не выйдет ничего.
Подумай и скажи.

Корделия

Увы, не в силах
В уста вложить я сердце… Я люблю вас,
Как долг велит, — не больше и не меньше.

Лир

Как! Как, Корделия! Исправь ответ свой,
Судьбы своей не порти.

Корделия

Государь,
Вы дали жизнь мне, вы меня питали,
Меня любили; я за все, как должно,
Вам повинуюсь, вас люблю и чту.
Зачем же сестры выходили замуж,
Коль говорят, что любят только вас?
Ведь если выйду замуж я, — супругу
Отдам я часть любви, забот и долга;
Наверно, замуж не пойду, как сестры, —
Чтоб только вас любить.

Лир

И это ты от сердца говоришь?

Корделия

Да, государь.

Лир

Так молода — и так черства душой!

Корделия

Так молода — и так правдива сердцем.

Лир

Пусть так; что ж, будь тебе приданым правда.
А я клянусь священным светом солнца,
Клянусь Гекаты тайнами и ночью,
Клянусь влиянием светил небесных,
Что правят нашей жизнию и смертью:
От всех забот отцовских отрекаюсь,
От всякого родства и кровной связи;
Отныне ты любви моей и мне
Чужда, чужда навеки! Дикий скиф
Иль тот, кто собственных детей съедает,
Чтоб голод утолить, мне так же будет
Приятен, мил и близок, как и ты,
Когда-то дочь моя.

Кент

Мой государь!

Лир

Ни слова, Кент,
Уйди, не становись между драконом
И яростью его. Ее любил я
Всех больше, думал отдых свой доверить
Ее заботе нежной. Прочь, исчезни!
Клянусь покоем, что найду в могиле,
Я сердце отрываю от нее!
Позвать Француза! Кто тут возражает?
Позвать Бургундца! — Альбани и Корнуол,
К своим частям прибавьте третью долю,
А ей будь мужем то высокомерье,
Которое она зовет своим
Чистосердечьем. Вам передаю
Всю власть, все привилегии мои
И все права, присущие монарху.
Сто рыцарей себе оставлю свитой
И с ними буду жить поочередно
По месяцу у вас. Я удержу
Лишь королевский титул и почет,
Доходы ж все, правление и власть —
Вам, сыновьям моим; а в подтвержденье
Венец мой разделите.
(Отдает им венец.)

Кент

Лир великий,
В котором чтил всегда я короля,
Любил отца и слушался владыку,
Чье имя поминал всегда в молитвах…

Лир

Натянут лук, так берегись стрелы!

Кент

Спускай же тетиву, пронзи мне сердце
Своей стрелой! Кент будет дерзким, если
Безумен Лир. Что хочешь делать, старец?
Ты думаешь, что долг умолкнет в страхе,
Коль власть послушна лести? Правда — долг наш,
Когда величие впадает в бред.
Одумайся! Престол свой сохрани
И ярость укроти. Ручаюсь жизнью,
Дочь младшая тебя не меньше любит;
Не там пусты сердца, где речь тиха:
Шумит лишь тот, где пустота внутри.

Лир

Кент, замолчи, коль жизнью дорожишь!

Кент

Я жизнь свою всегда считал залогом,
Который я готов был ежечасно
Отдать твоим врагам; я не боюсь
Ее утратить, чтоб спасти тебя.

Лир

Прочь с глаз моих!

Кент

Смотри яснее, Лир!
Дай мне твоим остаться верным оком.

Лир

Клянусь я Аполлоном…

Кент

Аполлоном
Клянусь и я, король мой: ты напрасно
Зовешь своих богов!

Лир

О раб неверный!
(Хватается за меч.)

Альбани и Корнуол

Остановитесь, государь!

Кент

Рази!
Убей врача, а плату передай
Недугу злому! Отмени решенье;
Не то, пока в груди дыханье, буду
Твердить: ты сделал худо!

Лир

Внимай, крамольник. Долг твой — мне внимать!
Ты нас склонял нарушить наш обет, —
Чему примера не было, — и гордо
Встал меж решением и властью нашей,
Чего наш сан и нрав не переносят.
Я здесь король. Так вот твоя награда:
Пять дней тебе даем, чтоб приготовить
Себя к защите от земных невзгод,
Чтоб на шестой спиною ненавистной
К владениям моим ты обернулся,
И если на десятый день найдут
Здесь в королевстве след твоей ноги —
В тот миг умрешь. Ступай! Клянусь богами,
Решенье неизменно!

Кент

Прощай, король; раз ты таков, о Лир,
Изгнанье — здесь, а там — свободный мир.
(Корделии.)
Тебя ж хранят пусть боги от дурного!
Твоя правдива мысль и верно слово.
(Регане и Гонерилье.)
Пусть пышность речи подтвердится вами,
Чтоб процвели слова любви — делами.
(Герцогам и придворным.)
Прощайте все; жизнь старую свою
Ваш Кент и в новом поведет краю!
(Уходит.)

Фанфары.
Входят Глостер, король Французский, герцог
Бургундский и свита.

Глостер

Король и герцог здесь, мой государь.

Лир

Бургундский герцог,
К вам обращаюсь прежде. С королем
Вы спорили за нашу дочь меньшую.
Какое же приданое вам нужно,
Чтоб вы не отказались?

Герцог Бургундский

Государь,
Не больше, чем обещано; а меньше
Вы не дадите!

Лиp

Благородный герцог,
Ее мы раньше дорого ценили;
Теперь цена упала. Вот она:
Коль что-нибудь в созданье лицемерном
Иль все — с прибавкой гнева моего,
И только — вам по вкусу, — вот она,
Вся ваша.

Герцог Бургундский

Я не знаю, что ответить.

Лир

Хотите вы порочную и всем
Немилую, навлекшую наш гнев,
С приданым из отцовского проклятья,
Отвергнутую нами навсегда, —
Взять иль оставить?

Герцог Бургундский

Государь, простите:
Не труден выбор при таких условьях.

Лир

Оставьте же ее. Клянусь творцом,
Я вам ее богатства перечислил.
(Королю Французскому.)
Вам, государь, за дружбу не воздам
Союзом с той, кого я ненавижу.
Любите же кого-нибудь достойней,
Чем эта тварь. Ее сама природа
Признать стыдится!

Король Французский

Как мне странно слышать!
До сей поры любимейшая дочь,
Предмет похвал и старости утеха,
Всех ближе, всех дороже, — в миг один
Могла свершить чудовищный проступок,
Порвавший всю любовь? Ее вина
Должна быть беспримерной и ужасной,
Раз та любовь, что вы питали к ней,
Исчезла так внезапно. Но поверить
В ее вину заставит разве чудо
Рассудок мой!

Корделия

Но, государь, молю вас,
Раз это все случилось оттого,
Что не дано мне льстивое искусство
Речей неискренних, что я привыкла
Высказывать лишь то, что я могла бы
Делами подтвердить, — скажите всем,
Что не порок, убийство или низость,
Нечистый грех или бесчестный шаг
Меня лишили милости отцовской,
Но недостаток (в нем — мое богатство)
Просящих взглядов, льстивых слов. Я рада
Их не иметь, хотя за то лишаюсь
Любви отца.

Лир

О, лучше б не родиться
Тебе на свет, чем мне мне угодить!

Король Французский

И только-то? Природное смущенье,
Что высказать не смеет иногда
Намерений своих? — Бургундский герцог,
Что скажете принцессе вы? Любовь
Не есть любовь, коль в ней преобладает
Расчет. Хотите в жены взять ее?
Она сама богатство.

Герцог Бургундский
(Лиру)

Государь,
Отдайте лишь обещанную часть, —
Корделия бургундской герцогиней
Сейчас же станет.

Лир

Нет! Ничего! Я клятву дал — я тверд.

Герцог Бургундский
(Корделии)

Тогда — жалею; но с отцом потерян
И муж для вас.

Корделия

Мне муж такой не нужен!
Раз вся его любовь — один расчет,
Я — не жена ему.

Король Французский

Прекрасная, ты в нищете богата,
Покинутая — вдвое дорога,
В немилости — еще милее стала.
Беру тебя со всем, что ты имеешь;
Беру законно брошенное всеми. —
Как странно, боги! — Общее презренье
Усилило любви моей горенье.
(Лиру.)
Ты нищей бросил дочь на милость мне;
Во Франции, в прекрасной стороне,
Она моею станет королевой;
Не разлучусь с бесценнейшею девой;
Всем герцогам Бургундии туманной
Не откупить теперь моей желанной. —
Скажи «прости» недобрым их сердцам;
Здесь потеряв, найдешь награду там.

Лир

Бери ее, она — твоя. У нас
Нет дочери такой; в последний раз
Ее мы видим. В путь без промедленья,
Без милости и без благословенья! —
Пойдемте, герцог.

Фанфары.
Уходят Лир, герцог Бургундский, Корнуол,
Альбани, Глостер и свита.

Король Французский

С сестрами простись.

Корделия

Сокровища отца, вас покидает
Корделия в слезах. Я знаю, кто вы…
Но, как сестра, все ваши недостатки
Не стану называть. Отца любите.
Его вверяю вашим многословным
Сердцам. Увы! Будь я ему мила,
Ему бы лучший я приют нашла.
Прощайте, сестры.

Регана

Прошу нас не учить!

Гонерилья

Сама старайся
Супругу угодить, что взял тебя
Из милости! Нарушив послушанье,
Ты заслужила все свои страданья.

Корделия

Но злые козни время обнаружит,
И тайный умысел позор заслужит.
Желаю счастья!

Король Французский

Милая, идем!

Уходят Король Французский и Корделия.

Гонерилья

Сестра,  мне  очень нужно поговорить с тобой о том, что близко касается
нас обеих. Отец, кажется, решил уехать сегодня же вечером?

Регана

Да, с вами, а следующий месяц он проведет у нас.

Гонерилья

Ты видишь, как в старости он стал переменчив. Мы сейчас могли убедиться
в этом. Он всегда любил сестру больше, чем нас; и можно удивляться тому, как
необдуманно он сейчас отрекся от нее.

Pегана

Это уж болезнь его возраста. Да он и всегда плохо знал самого себя.

Гонерилья

Даже  в  лучшие годы своей жизни он был чересчур вспыльчив, а теперь мы
должны будем страдать не только от укоренившихся в нем дурных привычек, но и
от всяких вздорных причуд, порождаемых раздражительной старостью.

Pегана

Да, нам придется на себе испытать припадки его самодурства, вроде того,
как он изгнал Кента.

Гонерилья

Или  вроде  того,  как он попрощался с Французским королем. Давай будем
действовать  сообща: если при таком состоянии он еще сохранит власть, то его
отречение доставит нам только неприятности.

Pегана

Мы это хорошенько обдумаем.

Гонерилья

Надо что-нибудь предпринять, пока еще не поздно.

Уходят.

СЦЕНА 2

Зал в замке графа Глостера.
Входит Эдмунд с письмом в руках.

Эдмунд

Природа, ты мой бог. Твоим законам
Подвластен я. К чему мне подчиняться
Проклятию привычки, позволять
Обычаю так унижать меня
За то, что я родился позже брата
На год иль два? Что значит — незаконный?
И почему я низок, если так же
Я силен телом, благороден духом
И так же строен, как любой, рожденный
Супругою почтенной? Почему
Клеймят нас кличкой: «незаконный», «низкий»?
Мы — «незаконные»! Мы — «низки, низки»!
Но нам в отрадном грабеже природы
Дается больше сил и пылкой мощи,
Чем на докучной, заспанной постели
Потратится на полчище глупцов,
Зачатых в полусне! — Эдгар законный,
Я должен земли получить твои;
Отцу не меньше дорог незаконный
Чем ты, законный. Как звучит: «законный»!
Ну, мой законный брат, удайся только
Мне выдумка с письмом, — Эдмунд презренный
Законным станет. Я расту, я крепну.
На помощь незаконным, боги!

Входит Глостер.

Глостер

Так изгнан Кент! Король Французский в гневе
Покинул нас. А Лир уехал в ночь,
Отрекшись от престола, отказавшись
От прав своих… И это так внезапно…
А вот и ты, Эдмунд! Какие вести?

Эдмунд

Нет никаких, милорд.
(Прячет письмо.)

Глостер

Почему ты так старательно прячешь это письмо?

Эдмунд

Я не слыхал ничего нового, милорд.

Глостер

Что за бумагу ты читал?

Эдмунд

Я ничего не читал, милорд.

Глостер

Ничего!  Почему  же ты так быстро спрятал это в карман? Раз там не было
ничего,  то  нечего было это так спешить прятать. Дай сюда… ну!.. Если там
нет ничего, очки мне не понадобятся.

Эдмунд

Умоляю  вас,  сэр, простите меня. Это письмо от брата, я еще не дочитал
его, но, бегло просмотрев, я нахожу, что вам его не следует читать.

Глостер

Дайте мне письмо, сэр.

Эдмунд

Дам ли я вам его или не дам — я все равно оскорблю вас. Его содержание,
насколько я понимаю, заслуживает порицания.

Глостер

Покажи, покажи!

Эдмунд

Я  надеюсь,  —  в оправданье брата, — что он написал это только с целью
испытать мою добродетель.

Глостер
(читает)

«…Такие  понятия  и  такое  уважение  к старости только отравляют нам
жизнь   в  наши  лучшие  годы,  лишая  нас  возможности  пользоваться  нашим
богатством  до  тех  пор,  пока  старость не помешает нам наслаждаться им. Я
начинаю  ощущать  бесцельность  и  глупость  этой гнетущей тирании старости,
властвующей  над  нами  не  потому,  что она могущественна, а потому, что ее
терпят.  Приходи ко мне, чтобы об этом поговорить подробно. Если бы наш отец
мог  заснуть  и  не  просыпаться,  пока  я не разбужу его, тебе досталась бы
половина его доходов, и ты был бы на всю жизнь любимым братом Эдгара».
Гм…  Заговор!..  «Не  просыпаться,  пока  я  не  разбужу  его… тебе
досталась  бы половина его доходов…» Мой сын Эдгар! Неужели его рука могла
написать  это?  Его сердце и ум — задумать это? Когда ты получил это письмо?
Кто тебе его принес?

Эдмунд

Его  никто  не  приносил,  милорд, в том-то и штука. Оно было брошено в
окно моей комнаты.

Глостер

И ты узнал руку своего брата?

Эдмунд

Если бы это письмо содержало что-нибудь хорошее, я поклялся бы, что это
его рука; но в данном случае я хотел бы думать, что это не так.

Глостер

Это его рука.

Эдмунд

Да, это его рука, милорд, но я хочу надеяться, что сердце его не было в
согласии с рукой.

Глостер

Он никогда раньше не заговаривал с тобой об этом?

Эдмунд

Никогда,  милорд; но я часто слышал от него такое мнение, что когда сын
достиг зрелого возраста, а отец состарился, то отец должен перейти под опеку
своего сына, а сын — распоряжаться всеми доходами.

Глостер

Ах   негодяй,   негодяй!   В  письме  та  же  мысль.  Мерзкий  негодяй!
Извращенный,  отвратительный негодяй! Зверь! Хуже зверя! Ступай, разыщи его.
Я заключу его под стражу. Отвратительный негодяй! Где он?

Эдмунд

Не  знаю  наверное,  милорд.  Если  вы сдержите ваше негодование против
брата,  пока  не  разузнаете  в  точности  об  его  намерениях,  вы изберете
правильный путь; если же вы сразу примете суровые меры, проявив, быть может,
к  нему  несправедливость,  это  принесет  ущерб  вашей  собственной чести и
окончательно  убьет  его  сыновнее  повиновение.  Я  готов  поручиться своей
жизнью,  что  он  написал  это, желая только проверить мою преданность вашей
светлости, без всякого дурного умысла.

Глостер

Ты так думаешь?

Эдмунд

Если  ваша  светлость сочтет это удобным, я устрою: так, чтобы вы могли
слышать  нашу  беседу  и  удостовериться  собственными  ушами  во  всем — не
откладывая, сегодня же вечером.

Глостер

Он не может быть таким чудовищем, чтобы…

Эдмунд

Конечно нет.

Глостер

Против  отца,  который  так нежно и искренно любит его! Клянусь небом и
землей!  Эдмунд,  найди  его;  выведай  его  мысли;  действуй  так, как тебе
подскажет  твой  ум.  Я  готов  отдать  все  на  свете,  чтобы только узнать
настоящую правду.

Эдмунд

Я  разыщу  его  немедленно, сэр, и приложу все старания, а потом доложу
вам обо всем.

Глостер

Эти  недавние  затмения,  солнечное  и лунное, не предвещают нам ничего
доброго. Хотя исследователи природы и объясняют их разными способами, все же
природа  тяжко страдает от их последствий: любовь охладевает, дружба гибнет,
братья восстают один на другого, в городах, в деревнях — раздоры, во дворцах
—  измены,  и  узы  расторгаются между детьми и родителями. На моем негодном
сыне  исполняется предсказание: сын восстает на отца; король нарушает законы
природы;  отец  восстает  на  своего ребенка. Хорошие времена прошли; всякие
махинации,  лукавство,  измена,  губительные  несогласия  будут  нас  теперь
терзать  до  самой  могилы.  Найди  этого  злодея,  Эдмунд;  ты  об  этом не
пожалеешь. Будь осмотрителен. — А благородный, верный Кент — в изгнании! Вся
вина его — в честности. Как все это странно! (Уходит.)

Эдмунд

Вот  изумительная  человеческая  глупость!  Как  только  счастье от нас
отворачивается,  нередко по нашей же вине, мы обвиняем в своих бедах солнце,
луну  и звезды, как будто мы становимся злодеями — по неизбежности, глупцами
—  по  небесному  велению,  плутами,  ворами  и мошенниками — от воздействия
небесных  сфер,  пьяницами,  лгунами  и прелюбодеями — под влиянием небесных
светил,  и  вообще  как  будто  всем,  что  в  нас есть гнусного, мы обязаны
божественному  произволению.  Замечательная  увертка развратника — сваливать
ответственность  за свои блудливые наклонности на звезды. Отец мой сошелся с
моей  матерью  под  созвездием  Дракона,  а родился я под созвездием Большой
Медведицы — и потому мне следует быть жестоким и развратным! Вздор! Я был бы
таким  же, каков я есть, хотя бы над моим незаконным рождением мерцала самая
девственная звезда на всем небосклоне.

Входит Эдгар.

А,   вот  и  он,  как  развязка  в  старинной  комедии.  Разыграю  роль
меланхолического  негодяя, вздыхающего, как сумасшедший Том из Бедлама. — О,
эти затмения пророчат нам раздоры! Фа-соль-ля-ми!

Эдгар

Здравствуй, брат Эдмунд. О чем ты так глубоко задумался?

Эдмунд

Я все думаю, брат, о предсказании, которое недавно прочел, насчет того,
что должно последовать за этими затмениями.

Эдгар

А тебя это занимает?

Эдмунд

Уверяю  тебя,  все  эти предсказания, к несчастью, сбываются: например,
неестественность   отношений   между   детьми   и   родителями,  смертность,
дороговизна,  раз-  рыв  старинной  дружбы,  раздоры в государстве, угрозы и
цроклятия королям и дворянству, напрасная подозрительность, изгнание друзей,
падение   дисциплины  в  войсках,  нарушения  супружеских  обетов  и  многое
другое…

Эдгар

С каких это пор ты записался в астрономы?

Эдмунд

Ну, ладно. Когда ты виделся в последний раз с отцом?

Эдгар

Вчера вечером.

Эдмунд

Говорил ты с ним?

Эдгар

Да, добрых два часа.

Эдмунд

Вы  расстались по-хорошему? Ты не заметил в нем, по словам или по лицу,
какого-нибудь неудовольствия?

Эдгар

Не заметил ничего.

Эдмунд

Припомни,  не  оскорбил  ли  ты  его  чем-нибудь. И, прошу тебя, погоди
показываться  ему  на глаза, пока горячность его гнева не остынет немного. В
настоящую  минуту  ярость  так  бушует  в  нем,  что он не остановится перед
каким-нибудь жестоким поступком.

Эдгар

Какой-нибудь негодяй наговорил ему на меня!

Эдмунд

Боюсь,  что  так.  Прошу  тебя,  будь  осторожен,  пока  его  ярость не
смягчится.  Пойдем  ко мне в комнату; я там устрою так, что ты услышишь, как
он  будет о тебе говорить. Иди, пожалуйста; вот тебе мой ключ. А если будешь
выходить, возьми с собой оружие.

Эдгар

Оружие, брат?

Эдмунд

Брат,  я советую тебе для твоей же пользы. Пускай я бесчестный человек,
если  против  тебя  не  замыслили дурного. Я тебе только намекнул о том, что
слышал  и  видел:  всей  правды и всего ужаса я не открыл тебе. Прошу, уходи
отсюда.

Эдгар

Но я скоро узнаю от тебя, в чем дело?

Эдмунд

Положись на меня.

Уходит Эдгар.

Отец доверчив, брат мой благороден;
Так далека от зла его натура,
Что он в него не верит. Глупо честен:
С ним справлюсь я легко. Тут дело ясно.
Пусть не рожденье — ум мне даст наследство:
Для этой цели хороши все средства.

СЦЕНА 3

Комната во дворце герцога Альбанского.
Входят Гонерилья и Освальд, ее управитель.

Гонерилья

Неужели отец прибил моего слугу за то, что тот выбранил его шута?

Освальд

Да, миледи.

Гонерилья

Меня он мучит день и ночь! Всечасно
Мы терпим оскорбленья от него.
Я больше этого сносить не стану.
Бушует свита; сам он нас поносит
За всякий вздор. Вернется он с охоты —
Не стану говорить с ним. Ты скажи,
Что я больна. Да с ним не будь услужлив,
Как прежде; я за это отвечаю.

Освальд

Уж едет он, миледи, слышу я.

Рога за сценой.

Гонерилья

И будьте с ним небрежны, как хотите, —
Ты и вся челядь; пусть заметит это.
А если не понравится, пусть едет
К сестре. Мы с ней согласны: не позволим
Над нами властвовать. Старик ленивый!
Сам отдал власть — и хочет всем владеть
По-прежнему! Но старики — что дети,
И строгость вместо ласки им нужна:
Им только пользу принесет она.
Приказ мой помни.

Освальд

Слушаю, миледи.

Гонерилья

И с свитою его посуше будьте;
Чем кончится, не важно, Всем скажи!
Я случая желаю — не дождусь —
Для объясненья. Напишу сестре я,
Чтоб заодно была со мной. — Обедать!..

Уходят.

СЦЕНА 4

Зал там же.
Входит Кент, переодетый.

Кент

Когда удастся так же изменить
Мне речь и голос, без труда достигну
Той доброй цели, для которой я
И внешность изменил. — Ну, Кент-изгнанник!
Коль службу ты найдешь и осужденный,
То верно твой любимый господин
Найдет тебя усердным.

Рога за сценой.
Входят Лиp, pыцари и слуги.

Лир

Чтобы мне не ждать ни минуты обеда! Подавать скорей!

Уходит Слуга.

Что это? Кто ты такой?

Кент

Человек.

Лир

Каково твое занятие и что тебе от нас надо?

Кент

Мое  занятие  —  быть  самим  собой; верно служить тому, кто окажет мне
доверие;  любить  того, кто честен; водиться с тем, кто мудр и мало говорит;
бояться Страшного суда; сражаться, когда надо, и не есть рыбы*.

Лир

Кто же ты такой?

Кент

Я — честнейший малый и беден, как король.

Лир

Если  ты  так  же  беден  для  подданного, как он — для короля, то ты и
вправду не богат. Чего же ты хочешь?

Кент

Служить.

Лир

Кому же ты хотел бы служить?

Кент

Вам.

Лир

А ты меня знаешь, приятель?

Кент

Не  знаю,  но  в  лице  вашем  есть  что-то такое, что располагает меня
назвать вас своим господином.

Лир

Что же это такое?

Кент

Властность.

Лир

Какую же службу ты можешь нести?

Кент

Честно  хранить  тайны,  ездить верхом, бегать, портить своим рассказом
затейливые  истории  и  попросту  исполнять незатейливые поручения. Все, что
умеют делать обыкновенные люди, — в моих силах, а лучшее во мне — усердие.

Лир

Сколько тебе лет?

Кент

Я  не  так  молод,  сэр, чтобы влюбиться в женщину за песенку, и не так
стар,  чтобы  увлечься  ею  без всяких причин: у меня за спиной сорок восемь
лет.

Лир

Следуй  за  мной. Ты будешь мне служить; если после обеда ты не станешь
мне меньше нравиться, я с тобой не скоро расстанусь. — Обедать! Эй, обедать!
Где мой шут? Мой шут! Ступайте, позовите моего шута!

Уходит один из слуг.
Входит Освальд.

Эй, малый, где моя дочь?

Освальд

С вашего позволения… (Уходит.)

Лир

Что он там говорит? Вернуть этого грубияна!

Уходит один из рыцарей.

Где же мой шут? Эй! Заснули все, что ли?

Возвращается Рыцарь.

Ну что же, где этот ублюдок?

Рыцарь

Он говорит, государь, что дочь ваша нездорова.

Лир

Почему негодяй не вернулся, когда я звал его?

Рыцарь

Государь, он мне самым грубым образом ответил, что не желает.

Лир

Не желает?

Рыцарь

Государь,  я  не  знаю,  в  чем  дело,  но  мне  сдается,  что  с вашим
величеством начинают обращаться без той почтительной преданности, к какой вы
привыкли.  Не  только  прислуга,  но  и сам герцог и дочь ваша далеко не так
вежливы, как раньше.

Лир

А! Ты так думаешь?

Рыцарь

Умоляю  простить  меня,  государь,  если  я  ошибаюсь,  но  мой долг не
позволяет мне молчать, когда я вижу оскорбление вашему величеству.

Лир

Ты  только подтверждаешь то, что мне самому казалось. В последнее время
я   замечаю   некоторую  нерадивость;  но  я  упрекал  себя  за  собственную
подозрительность и не хотел верить в злой умысел. Надо будет обратить на это
особое внимание. Где же мой шут? Я не видел его уже два дня.

Рыцарь

С тех пор как молодая принцесса уехала во Францию, шут очень загрустил.

Лир

Ни  слова об этом. Я сам это заметил. Ступай и скажи моей дочери, что я
хочу говорить с ней.

Уходит один из слуг.

А ты пойди позови моего шута.

Уходит другой Слуга.
Входит Освальд.

Ну-ка, ну-ка, сэр! Подойдите-ка сюда! Кто я такой, сэр?

Освальд

Отец миледи.

Лир

Отец миледи? Ах ты, мерзавец милорда, подлый пес, раб, ты, собака!

Освальд

Ничего подобного, милорд, извините.

Лир

Ты смеешь мне в глаза глядеть, мерзавец? (Бьет его.)

Освальд

Я не позволю бить себя, милорд!

Кент

А с ног сбить позволишь, негодяй? (Сбивает его с ног.)

Лир

Спасибо, приятель; твоя служба мне по душе.

Кент

Довольно, сударь, вставайте. Я научу вас различать людей. Прочь, прочь!
Коли  вам  охота  опять  измерить  пол  своею  длиною, оставайтесь. Но лучше
уходите. Прочь! Понял? (Выталкивает Освальда.) Так!

Лир

Ну,  мой  добрый  слуга, благодарю тебя. Вот тебе за твою службу. (Дает
Кенту денег.)

Входит Шут.

Шут

Дай-ка я его тоже найму. Вот тебе мой дурацкий колпак. (Дает Кенту свой
колпак.)

Лир

А, здравствуй, голубчик! Как ты поживаешь?

Шут

Приятель, взял бы ты мой дурацкий колпак.

Кент

Но почему, шут?

Шут

Почему?  Да  потому,  что  он  идет за тем, кто в немилости. Если ты не
умеешь различать, откуда ветер дует, так скоро схватишь простуду. Бери, бери
мой  колпак!  Подумай,  этот  малый  прогнал  двух  своих  дочерей, а третью
благословил  помимо  своей воли. Если ты хочешь ему служить, тебе нельзя без
дурацкого  колпака.  —  Ну  что, дяденька! Эх, будь у меня два колпака и две
дочери!

Лир

Зачем тебе, дружок?

Шут

Если  б  я  им отдал все мое добро, я бы себе оставил дурацкие колпаки.
Возьми мой, а другой попроси у своих дочек.

Лир

Берегись, голубчик, хлыста!

Шут

Правда  —  это  дворовая  собака,  которую  выгоняют хлыстом; а госпожа
борзая может оставаться у камина, даже когда воняет.

Лиp

Это жестокий укол мне!

Шут

Приятель, я тебя научу присказке.

Лир

Научи.

Шут

Запомни, дяденька:
Прячь то, чем обладаешь,
Молчи о том, что знаешь,
Не все, что есть, давай,
Не ходи, а разъезжай,
Учись всему, в чем слаб,
Оставь вино и баб,
Бросай умело кости,
Ходи пореже в гости.
Так больше сможешь ты найти,
Чем два десятка в двадцати.

Кент

Все это ничего не стоит, шут!

Шут

Это  вроде речи адвоката, которому не заплачено за труды: вы мне ничего
за это не дали. А ты можешь из ничего что-нибудь сделать, дяденька?

Лир

Нет, дружок, из ничего не выйдет ничего.

Шут
(Кенту)

Прошу  тебя, объясни ему, что подобные же доходы он получает и со своей
земли. Мне, шуту, он не хочет верить.

Лир

Злой дурак!

Шут

А скажи, приятель, ты знаешь разницу между злой и доброй глупостью?

Лир

Нет, научи меня, любезный.

Шут

Кто дал тебе совет
Отдать все дочерям?
Дай мне его сюда
Иль за него стань сам.
Кто злой, кто добрый тут дурак —
Все мигом разберут:
Один — в дурацком колпаке,
Другой же — вон он тут!

Лир

Ты называешь меня дураком, дружок?

Шут

Ведь  ты  же  сам  отдал все свои другие звания; а с этим ты родился на
свет.

Кент

Дурак-то не совсем дурак, милорд!

Шут

Нет, ей-богу; лорды и вельможи не дают мне быть одному дураком; если бы
я  взял монополию на глупость, они постарались бы отнять у меня часть ее, да
и  дамы  тоже  не  позволят  мне одному быть дураком: каждому хочется урвать
кусочек. Дяденька, дай мне яйцо, а я за него дам тебе две коронки.

Лир

Что же это за коронки?

Шут

Да  вот,  разрежу  яйцо  пополам  и  съем  его  — останутся от яйца две
коронки.  А  когда  ты разломал свою корону пополам и отдал обе половины, ты
все  равно  что  перенес  через грязь своего осла на собственной спине. Мало
ума  было в твоей плешивой кроне, раз ты снял и отдал золотую корону. Если я
это говорю как дурак, пусть высекут того, кто это докажет.
(Поет.)
Этот год дуракам не везет:
Стали умники все дураками;
Потеряв своим глупостям счет,
В обезьян превратилися сами.

Лир

С каких это пор ты так распелся, бездельник?

Шут

С тех пор, дяденька, как ты из своих дочерей сделал свою матушку — тем,
что дал им в руки розгу и спустил свои штаны.
(Поет.)
Они заплакали от счастья,
А я запел с тоски,
Что сам король мой, как мальчишка,
Попался в дураки!
Прошу тебя, дяденька, найми учителя, чтобы он научил твоего шута лгать;
я бы очень хотел научиться лгать.

Лир

Если ты будешь лгать, бездельник, мы прикажем тебя высечь.

Шут

Не  могу понять, в каком ты родстве с твоими дочерьми? Они обещают меня
высечь  за  то,  что  я  говорю правду, а ты за то, что я лгу. А иногда меня
секут  за  то,  что я молчу. Я хотел бы быть кем угодно, только не шутом! Но
все-таки,  дяденька,  я не хотел бы быть на твоем месте. Ты свой ум разделил
на  две  половинки  и  роздал их, а себе ничего не оставил. Вот идет одна из
половинок.

Входит Гонерилья.

Лир

Что  скажешь,  дочка?  Что  означают  эти  нахмуренные брови? Ты что-то
слишком часто хмуришься последнее время.

Шут

Молодец ты был, когда тебе нечего было обращать внимание на то, что она
на  тебя  хмурится.  А  теперь ты — нуль без цифры. Я лучше тебя теперь: я —
шут,  а  ты  —  ничто.  (Гонерилье.)  Впрочем, придержу язык; по вашему лицу
вижу, что так будет лучше, хоть вы и не говорите ничего.
Сыт был — корки не сберег,
Будешь каяться, дружок.
(Указывая на Лира.)
Вот пустой стручок.

Гонерилья

Не только ваш разнузданный дурак,
Но многие из вашей наглой свиты
Весь день заводят ссоры, предаваясь
Неслыханному буйству, государь.
Я думала, что, вам сказав об этом,
Найду у вас защиту я; но, судя
По всем поступкам вашим и словам,
Боюсь, что поощряете вы сами
Их поведенье; если это так —
Упрек готов; дремать не будет кара,
Которая, стремясь ко благу только,
Вам все ж доставить может огорченье.
Что было бы стыдом — необходимость
Считает мудрым долгом.

Шут

Потому что, видишь ли, дяденька:
Воробьиха так долго кормила кукушку,
Что та, наконец, ей пробила макушку.
Так. Свеча догорела — и мы остались в потемках.

Лир

И это — наша дочь?

Гонерилья

Пора бы вспомнить вам ваш здравый смысл —
Он есть у вас, я знаю — и отбросить
Причуды, что вас делают не тем,
Чем быть должны бы вы.

Шут

Даже  осел заметит, когда повозка, тащит за собой лошадь. Но, но, Джег!
Ты мне нравишься!

Лир

Кто знает здесь меня? Нет, я не Лир!
Да разве Лир так говорит? Так ходит?
Но где его глаза? Иль ослабел
Его рассудок? В летаргии ум?
Как? Я не сплю? Кто скажет мне, кто я?

Шут

Тень Лира.

Лир

Мне  надо  это  понять;  потому  что  по  всем  признакам  королевского
достоинства, знания и разума я ложно воображал, что у меня есть дочери.

Шут

Которые желают иметь послушного отца.

Лир

Как ваше имя, прекрасная дама?

Гонерилья

И это удивление — под стать
Причудам вашим новым! Я прошу вас
Понять меня как следует: вы стары,
Почтенны — вам пристало мудрым быть,
Вы держите сто рыцарей и сквайров —
Людей таких беспутных, грубых, дерзких,
Что двор наш, их примером зараженный,
Похож на шумный постоялый двор.
Эпикурейство и разгул распутный
В веселый дом, в таверну обратили
Дворец наш честный. Надо с этим кончить!
Вас просит та, что может обойтись
Без просьбы, вашу свиту сократить,
Оставить только тех, кто к вам подходит
По возрасту и уважать умеет
Себя и вас.

Лир

О духи тьмы и дьявол!
Седлать коней! Созвать скорей всю свиту! —
Ты, выродок! Тебе не буду в тягость:
Ведь у меня еще осталась дочь.

Гонеpилья

Вы бьете слуг моих, а шайка ваша
Здесь притесняет тех, кто лучше их.

Входит Альбани.

Лир

О, позднее раскаянье!..
(Альбани.)
Вы здесь?
Все это ваша воля? Отвечайте! —
Седлайте лошадей! — Неблагодарность,
Ты, демон с сердцем мраморным! Когда
Ты в детях проявляешься — страшней ты
Чудовища морского!

Альбани

Успокойтесь.

Лир
(Гонерилье)

Ты лжешь, проклятый коршун!
Со мною только избранные люди;
Свой долг они все знают в совершенстве
И свято честь имен своих хранят.
О, малая, ничтожная вина —
Как ты страшна в Корделии казалась,
Когда во мне природу возмутила
И вырвала из сердца всю любовь
И обратила в желчь! О Лир, Лир, Лир!
(Бьет себя по голове.)
Бей в дверь, впустившую к тебе безумье
И выгнавшую ум! — Эй, люди! Едем!

Альбани

Я не виновен, государь, — не знаю,
Что вас волнует!

Лир

Может быть, и так. —
Услышь меня, природа! О богиня,
Услышь! Останови свое решенье:
Коль этой твари дать хотела плод,
Бесплодьем порази ее ты лоно!
В ней иссуши всю внутренность, чтоб в теле
Порочном никогда не зародился
Младенец ей на радость! Коль родит, —
Создай дитя из гнева, чтоб росло
Невиданным злодеем ей на муку!
Пусть врежет в юное чело морщины,
Слезами щеки ей избороздит,
За материнскую любовь и ласку
Заплатит ей презреньем и насмешкой,
Чтоб знала, что острей зубов змеиных
Неблагодарность детища! — Прочь, прочь!
(Уходит.)

Альбани

О всеблагие боги! Что случилось?

Гонеpилья

Не стоит беспокоиться об этом;
Не обращай вниманья на него:
Старик впадает в детство.

Входит Лир.

Лир

Как! Половину свиты отпустить!
Чрез две недели!

Альбани

Государь, в чем дело?

Лир

В чем дело? Я скажу!
(Гонерилье.)
Клянусь, мне стыдно,
Что мужество мое ты пошатнула,
Что жарких слез поток, помимо воли,
Течет из-за тебя. Пускай чума,
И смерч, и боль неизлечимых ран
Отцовского проклятия в тебе
Пронзят все чувства! Глупые глаза,
Еще посмейте плакать — я вас вырву
И выброшу со всей пролитой влагой,
Чтоб глину замесить! Ну что ж, пусть так.
Осталась у меня другая дочь:
Она добра, она меня утешит;
Она, узнавши про тебя, волчица,
Ногтями раздерет твое лицо.
Увидишь — я верну ту власть, с которой,
Ты думаешь, расстался я навек!
Увидишь, я клянусь!

Уходят Лиp, Кент и свита.

Гонерилья

Ты слышал, муж мой?

Альбани

Я не могу настолько быть пристрастным,
При всей моей любви к тебе…

Гонерилья

Прошу, довольно. — Эй, Освальд! — А ты,
Не шут, а плут, ступай за господином.

Шут

Дяденька Лир, дяденька Лир, подожди, возьми шута с собой.

Как быть с пойманной лисой
Или с дочкою такой?
Их обеих на убой.
За веревку дам колпак;
За тобой спешит дурак.
(Уходит.)

Гонерилья

Действительно, придумано недурно:
Сто рыцарей, чтоб все свои безумства
Из-за любого сна, раздора, сплетни
Их силами он мог бы защитить
И нашу жизнь держать в руках! — Освальд!

Альбани

Твой страх преувеличен.

Гонерилья

Это лучше,
Чем слишком быть доверчивой; надежней
Грозящую предупредить опасность,
Чем под угрозой жить. Отца я знаю.
Что он сказал — сестре я написала;
Так и возьмет она его со свитой,
Прочтя в моем письме…

Возвращается Освальд.

Скажи, Освальд,
Ты захватил письмо к моей сестре?

Освальд

Да, герцогиня.

Гонерилья

Возьми кого-нибудь и — на коней!
Ей сообщи мои все опасенья;
Свои соображения прибавь,
Чтоб укрепить их. Отправляйся живо
И поспеши назад!

Уходит Освальд.

Нет, нет, милорд,
Хоть в вас такую кротость поведенья
Я не браню, но все ж, простите, больше
Вас станут упрекать за недостаток
Благоразумья, чем хвалить за мягкость.

Альбани

Не знаю; ты, быть может, дальновидней;
Но к лучшему стремлением своим
Хорошему мы иногда вредим!

Гонерилья

Тогда…

Альбани

Ну, там посмотрим.

СЦЕНА 5

Двор перед замком герцога Альбанского.
Входят Лир, Кент и Шут.

Лир

Ступай  с  этими  письмами в Глостер. Сам не говори ничего моей дочери,
только  отвечай  на то, о чем она будет спрашивать тебя, прочтя письмо. Если
ты не поторопишься, я буду там раньше тебя.

Кент

Я не буду спать, государь, пока не передам вашего письма. (Уходит.)

Шут

Если  бы  ум  человека был у него в пятках, на нем, наверно, наросли бы
мозоли?

Лир

Да, дружок.

Шут

Ну,  так  развеселись,  пожалуйста:  твоему  уму  не  придется ходить в
туфлях.

Лир

Ха-ха-ха!

Шут

Вот  увидишь, другая дочь встретит тебя по-родственному, потому что они
похожи друг на друга, как дикое яблоко на садовое, — я знаю то, что я знаю.

Лир

Что ж ты знаешь, дружок?

Шут

А  то,  что  по  вкусу  они  одинаковы, как два диких яблока. Можешь ты
сказать, почему нос у человека посреди лица?

Лир

Нет.

Шут

Чтобы около носа были по бокам два глаза: чего человек не разнюхает, он
сможет рассмотреть.

Лир

Я был несправедлив к ней…

Шут

А можешь ты сказать, как устрица делает свою раковину?

Лир

Нет.

Шут

И я тоже не могу. Но я знаю, для чего у улитки есть домик.

Лир

Для чего же?

Шут

Да  чтобы  было  куда голову спрятать, а вовсе не затем, чтобы отдавать
его дочерям, оставив свои рога без футляра.

Лир

Отрекусь от своей природы! Такого доброго отца!.. — Готовы лошади?

Шут

Твои  ослы  пошли  за  ними.  А вот загадка: почему в Большой Медведице
только семь звезд?

Лир

Потому что не восемь?

Шут

Верно. Из тебя вышел бы отличный дурак!

Лир

Может быть, отнять у нее все?.. О чудовищная неблагодарность!

Шут

Если  бы  ты был моим дураком, дяденька, я бы поколотил тебя за то, что
ты состарился раньше времени.

Лир

Как это так?

Шут

Не следует стариться, пока не поумнеешь.

Лир

Спаси, благое небо, от безумья!
Дай сил: я не хочу сойти с ума!

Входит Придворный.

Ну что, готовы кони?

Придворный

Готовы, государь.

Лир

Идем, дружок.

Шут

Пусть смеется надо мной, издевается девица:
Долго в девках ей не быть, если кое-что случится.

АКТ ВТОРОЙ

СЦЕНА 1

Двор замка графа Глостера.
Входят с разных сторон Эдмунд и Куран, встречаются.

Эдмунд

Привет, Куран.

Куран

И  вам,  сэр.  Я только что был у вашего батюшки и принес ему известие,
что  герцог  Корнуольский  с  герцогиней  Реганой  пожалуют  к  нему сегодня
вечером.

Эдмунд

По какому случаю?

Куран

Не знаю. Вы слышали новости? О них пока еще только шепчутся, потому что
передавать их можно только на ухо.

Эдмунд

Ничего не слыхал. В чем дело?

Куран

Не  слыхали,  что, вероятно, будет война между герцогами Корнуольским и
Альбанским?

Эдмунд

Не слыхал ни слова.

Куран

Ну, так еще услышите. Прощайте, сэр. (Уходит.)

Эдмунд

Здесь будет герцог? Хорошо! Прекрасно!
Сплетается все это очень кстати.
Отец велел под стражу брата взять;
Мне ж предстоит труднейшую задачу
Исполнить. Смелость и судьба, на помощь! —
Брат, на два слова! Вниз сойди. Брат, слышишь?

Входит Эдгар.

Отец следит. Беги скорей отсюда.
Ему уж донесли о том, где ты;
Спастись ты можешь, впереди вся ночь.
Скажи, ты не бранил ли Корнуола?
Сюда он едет, в эту ночь, поспешно,
Регана с ним. Не говорил ли ты
Насчет их ссоры с Альбани случайно?
Припомни.

Эдгар

Твердо помню, что ни слова.

Эдмунд

Отец идет сюда. Прости меня,
Притворно меч свой обнажить я должен;
Ты ж защищайся, а потом — беги. —
Сдавайся!.. — Пусть тебя он видит… — Света! —
Спасайся, брат. — Эй, факелов! — Прощай!

Уходит Эдгар.

Пущу немного крови в подтвержденье,
Что храбро бился я.
(Ранит себя в руку.)
Видал я пьяниц,
Себя сильнее ранивших для смеха. —
Отец! На помощь!

Входят Глостеp и слуги с факелами.

Глостер

Где злодей, Эдмунд?

Эдмунд

Здесь, в темноте, стоял он с обнаженным
Мечом в руках и, бормоча заклятья,
К луне взывал о помощи.

Глостер

Где ж он?

Эдмунд

Смотрите — кровь!

Глостер

Но где ж злодей, Эдмунд?

Эдмунд

Бежал, когда увидел, что не может…

Глостер

За ним! В погоню!..

Несколько слуг уходят.

Что? Чего не может?

Эдмунд

Уговорить меня, чтоб вас убил я.
Я возражал, что мстительные боги
Отцеубийц всегда разят громами,
Что святы и ненарушимы узы
Меж сыном и отцом. Когда ж он понял,
Что с возмущеньем я сопротивляюсь
Преступным замыслам, — движеньем быстрым
Занес он свой давно готовый меч
На безоружного меня и ранил
Мне руку; но, увидев, что я в гневе
Готов за дело правое с ним биться,
Иль испугавшись крика моего,
Он вдруг бежал.

Глостер

Куда б ни убежал,
Не скрыться здесь ему; когда ж поймают —
Ему конец. Наш герцог благородный,
Мой покровитель, будет нынче ночью;
От имени его я объявлю:
Тот, кто найдет и приведет злодея
На казнь, заслужит нашу благодарность,
А укрыватель — смерть.

Эдмунд

Когда я отговаривал его,
Я встретил непреклонность, стал грозить я
Открыть вам все; тогда ответил он:
«Ужель ты думаешь, побочный сын,
Лишенный всяких прав, что, если тяжбу
С тобой затею я, вся добродетель,
Вся честность, все слова твои заставят
Тебе поверить? Нет, я все отвергну,
Да, отопрусь, хотя бы ты представил
Мое письмо, — все это объясню
Наветами и кознями твоими.
Ты думаешь, что люди все — глупцы
И не поймут, как смерть моя полезна
И выгодна тебе и как ты должен
Желать ее?»

Глостер

Закоренелый изверг!
Он отопрется? Нет, он мне не сын!

Трубы за сценой.

Чу, трубы герцога! Зачем он прибыл?
Закрою гавани; ему не скрыться.
Мне это герцог разрешит. Портреты
Его я разошлю, чтоб в королевстве
Узнали все его; мои же земли,
О честный, верный сын мой, я смогу
В наследство дать тебе.

Входят Корнуол, Регана и свита.

Корнуол

Привет, мой благородный друг. Едва
Приехав, странные узнал я вести.

Pегана

Коль это правда, всякой кары мало.
Казнить злодея! — Вы здоровы, граф?

Глостер

О, сердце старое мое разбито,
Разбито!

Регана

Как! Ваш сын хотел убить вас?
Он! Крестник моего отца! Эдгар ваш?

Глостер

Мой стыд хотел бы это скрыть, миледи!

Pегана

Не знался ль он с распутной этой шайкой,
Что служит моему отцу?

Глостеp

Не знаю, герцогиня. Горько, горько!

Эдмунд

Да, герцогиня, с ними он дружил.

Pегана

Чего ж дивиться злым его поступкам?
Они его убить отца склонили,
Чтоб вместе промотать его доходы.
Как раз о них сестра мне нынче пишет
И предостерегает; я решила —
Коль вздумают они ко мне приехать,
Покину я свой дом.

Kopнуол

И я с тобою. —
Эдмунд, ты оказал отцу услугу
Сыновнюю.

Эдмунд

Сэр, это был мой долг.

Глостер

Он замысел его открыл и рану
Вот эту получил, сражаясь с ним.

Kopнуол

Послали вы погоню?

Глостеp

Да, мой герцог.

Коpнуол

Пускай его найдут — и больше он
Не сможет вам вредить; с ним поступайте
Вы именем моим, как вам угодно. —
А ты, Эдмунд, чья доблесть и покорность
Похвальны, должен быть на нашей службе.
Нуждаемся мы в людях верных: первым
Берем тебя.

Эдмунд

Что б ни было, но верным
Сумею быть.

Глостер

Благодарю за сына.

Kopнуол

Вы знаете, зачем я прибыл к вам?..

Pегана

Нежданно, в мраке темноокой ночи!
Нас важные причины побудили:
Совет ваш нужен, благородный Глостер.
Отец писал, как и сестра, о ссоре,
Возникшей между ними; мне удобней
Не из дому ответить. Ждут гонцы
Ответных писем. Добрый старый друг,
Вы успокойтесь и подайте нам
Совет, необходимый в этом деле.
Нельзя тут медлить.

Глостер

Ваш слуга, миледи.
Добро пожаловать.

Уходят.

СЦЕНА 2

Перед замком Глостера.
Входят с разных сторон Кент и Освальд.

Освальд

С наступающим утром, приятель. Ты здешний?

Кент

Да.

Освальд

Где бы нам лошадей поставить?

Кент

А вон, поставьте в лужу.

Освальд

Прошу, будь другом, скажи.

Кент

Я тебе вовсе не друг.

Освальд

Ну, так я тебя и знать не хочу.

Кент

Попадись ты мне в Липсберийском загоне, уж узнал бы ты меня!

Освальд

Почему ты так со мной обходишься? Я тебя не знаю.

Кент

Зато я тебя знаю, милейший.

Освальд

Кто же я такой, по-твоему?

Кент

Плут,  мошенник,  лизоблюд,  подлый,  наглый, пустой нищий, оборванный,
грязный  негодяй;  трус,  жалобщик каналья, ломака, подхалим, франт; холоп с
одним сундучишкой*; хотел бы быть сводником из угодливости а на самом деле —
смесь  из жулика, труса, нищего и сводника, сын и наследник дворовой суки. И
исколочу  я  тебя  до  того, что взвоешь, если осмелишься отрицать хоть один
слог из этого списка.

Освальд

Что  же ты за негодяй, если так поносишь человека, которого не знаешь и
который тебя не знает?

Кент

А  ты  что  за  бесстыжий мерзавец, если смеешь говорить, что не знаешь
меня?  Еще  двух  дней  не прошло с тех пор, как я сбил тебя с ног и отдул в
присутствии  короля. Меч наголо, мерзавец! Хоть и темно еще, но луна светит.
Я из тебя яичницу на лунном свете приготовлю. Вынимай меч, подлец ты этакий,
цирюльник злополучный!

Освальд

Прочь! Я никаких дел с тобой не имею.

Кент

Вынимай  меч, каналья! Ты приехал с письмами против, короля, ты держишь
сторону  этой  тщеславной  куклы  против  ее царственного отца! Вынимай меч,
говорят  тебе,  негодяй,  а  то  я  из  тебя битое мясо сделаю! Вынимай меч,
шельма, дерись!

Освальд

На помощь! Убивают! На помощь!

Кент

Дерись,   жалкий   раб!   Защищайся,   мошенник,   защищайся!   Ах  ты,
расфранченный холоп! Дерись! (Бьет его.)

Освальд

Помогите! Убивают! Убивают!

Входят Эдмунд с обнаженным мечом, Корнуол, Регана,
Глостер и слуг.

Эдмунд

Что за шум? Что случилось? (Разнимает их.)

Кент

К  вашим  услугам,  почтенный  юноша.  Милости  просим,  я  тебя угощу.
Подходи, молокосос!

Глостер

Мечи! Оружие! Что тут случилось?

Kopнуол

Кто жизнью дорожит — остановись!
Смерть первому, кто снова меч поднимет.
В чем дело?

Pегана

Гонцы от короля и от сестры.

Kopнуол

Из-за чего же ссора? Говорите!

Освальд

Не отдышусь, милорд!

Кент

Еще  бы!  Ты  истощил  в  бою  все  свое дыханье. Презренный трус, сама
природа от тебя отказывается! Тебя стачал портной.

Коpнуол

Да ты чудак; разве портной мог стачать человека?

Кент

Конечно,  портной,  сэр.  Ни каменщик, ни маляр не сработали бы его так
скверно, если бы потрудились над ним хоть два часа.

Kopнуол

Как ссора вспыхнула?

Освальд

Вот этот старый грубиян, чью жизнь
Я пощадил за бороду седую…

Кент

Мерзавец  ты, фита, ненужная буква в азбуке! Разрешите мне, милорд, и я
этого  непросеянного  подлеца  разотру в порошок и выкрашу им стены отхожего
места. Пощадил мою седую бороду! Ах ты, трясогузка!

Kopнуол

Молчать, подлец!
Презренный раб, забыл ты о почтенье.

Кент

Нет, сэр, но гнев свои права имеет.

Kopнуол

Чем ты разгневан?

Кент

Тем, что дается меч руке бесчестной
Раба такого! Эти подхалимы,
Как крысы, могут перегрызть те узы
Священные, что трудно разорвать,
Льстят всем дурным страстям своих господ.
В огонь подбавят масла, в холод — снега,
Готовы утверждать, и отрицать,
И клюв держать, подобно альционам,
По ветру*, угождая господам;
Как псы, умеют лишь бежать за ними.
Язви тебя чума, кривой урод!
Гогочешь надо мной, как над шутом?
Попался б ты мне, гусь, в открытом поле,
Как ты подрал бы, гогоча, домой!

Kopнуол

Старик, с ума ты спятил!

Глостер

Как ссора началась?

Кент

Нельзя быть ненавистнее друг другу,
Чем я и этот плут.

Kopнуол

Его зовешь ты плутом, но за что?

Кент

Мне вид его противен.

Kopнуол

Как! Может быть, и мой и всех, кто здесь?

Кент

Я, государь, привык правдивым быть:
Видал я в жизни и получше лица,
Чем на любых плечах сейчас я вижу
Перед собой.

Kopнуол

Наверно, он из тех,
Кого за правду как-то похвалили;
С тех пор он принял грубости личину
Умышленно: он, мол, не может льстить,
Он честен, прям и говорит лишь правду;
Поверят — хорошо, а нет — он прям…
Таких плутов я знаю: в прямоте их
Гораздо больше хитростей и козней,
Чем в двух десятках льстивейших придворных,
Что спины гнут любезно.

Кент

Сэр, с полною правдивостью, по чести,
С соизволенья дивных тех светил,
Влиянье коих пламенным венцом,
Как на челе сверкающего Феба…

Kopнуол

Что это значит?

Кент

Что  я  хочу  изменить  свой способ выражаться, который так не нравится
вам. Я знаю, сэр, что я не льстец; тот, кто обманывал вас простой речью, был
просто  плутом,  а я таким быть не желаю, хотя бы я навлек на себя ваш гнев,
отказываясь им быть.

Коpнуол

Чем ты его обидел?

Освальд

Я? Ничем.
Но господин его, король, недавно
Меня побил — по недоразуменью.
А он, потворствуя той вспышке гнева,
Меня сбил сзади с ног, ругал, смеялся,
Все это славным подвигом представил
И заслужил хвалу от короля
За то, что с безоружным он схватился!
А здесь опять, свое геройство вспомнив,
Он вынул меч.

Кент

О трусы и мерзавцы!
Аякс — щенок пред ними*.

Коpнуол

Эй, колодки!
Старик хвастливый, дерзкий, мы тебя
Научим…

Кент

Слишком стар я, чтоб учиться.
Зачем колодки? Королю служу я;
К вам послан с порученьем от него.
Тут не почет, а оскорбленье будет
Его величью, если закуют
Его посла!

Kopнуол

Подать колодки! Честью
Клянусь, он в них до полдня просидит.

Pегана

До полдня? Нет, до ночи и всю ночь!

Кент

Будь я собакой вашего отца,
Со мною бы вы так не поступили!

Pегана

С его рабом так поступлю я, сэр.

Kopнуол

Он, видно, молодец такого сорта,
Как пишет нам сестра. — Ну, где ж колодки?

Приносят колодки.

Глостер

Прошу я вашу светлость воздержаться.
Он виноват, и добрый наш король
Его накажет; это ж наказанье
Одним злосчастным, жалким проходимцам,
Воришкам и бродягам подобает.
Король, наверно, будет недоволен,
Что он в особе своего посла
Так оскорблен.

Kopнуол

За это я отвечу.

Pегана

Сестра гораздо больше оскорбится,
Узнав, что на ее слугу напали
При исполненье долга. — Ну, в колодки!

На Кента надевают колодки.

Идем, супруг мой.

Уходят все, кроме Глостера и Кента.

Глостер

Мне жаль тебя, мой друг; так хочет герцог,
Его же воле трудно прекословить —
Все это знают. За тебя вступлюсь я.

Кент

Не надо, сэр. Был труден путь, не спал я;
Я высплюсь, а потом я посвищу.
Подчас в колодках счастье нас находит.
Вам — добрый день!

Глостер

Не прав тут герцог; это примут плохо.
(Уходит.)

Кент

Король мой добрый, на себе проверишь
Ты поговорку. «Из огня попасть
Да в полымя»!
Приблизься же, маяк всей поднебесной,
Чтоб при твоих живительных лучах
Письмо прочел я. Видно, лишь средь горя
Приходит чудо! Знаю: это пишет
Корделия; ей сообщить успели,
Где я скрываюсь; и она, наверно,
Сумеет помощь в тяжком положенье
Нам оказать. — Усталые глаза,
Отяжелевшие закройте веки,
Чтобы не видеть этот дом позорный, —
Фортуна, доброй ночи! Улыбнись же
И поверни ты колесо свое!
(Засыпает.)

СЦЕНА 3

Лес.
Входит Эдгар.

Эдгар

Я слышал, что объявлен вне закона;
Но, счастливо запрятавшись в дупло,
Избег погони. Гавани закрыты;
Нет места, где бы стража не искала
Моих следов. Пока еще могу
Спастись — скрываться надо; я надумал
Принять такой несчастный, жалкий вид,
В какой людей приводит нищета,
Презрительно уподобляя их
Скотам: лицо испачкаю я грязью,
Взъерошу волосы, и, только чресла
Перевязав, нагим сносить я буду
И ураган и ярость непогоды.
В стране у нас блуждают ведь не мало
Бедламских нищих, что безумно воют
И в руки онемелые втыкают
Булавки, гвозди, ветки розмарина
И, страшные на вид, по деревням,
Убогим мызам, мельницам, овчарням
То с бешеным проклятьем, то с молитвой
Сбирают подаянье. Бедный Том!
Как Том — я что-то, как Эдгар — ничто.

СЦЕНА 4

Перед замком Глостера.

Кент в колодках.
Входят Лир, Шут и Придворный.

Лир

Как странно, что уехали они,
Не отослав ко мне гонца!

Придворный

Я слышал,
Что накануне не было и речи
Об их отъезде.

Кент

Государь! Привет мой!

Лиp

Как!
Для смеха ты себя срамишь?

Кент

О нет!

Шут

Ха-ха,  смотрите, какие на нем жесткие подвязки! Лошадей привязывают за
голову,  собак и медведей — за шею, обезьян — поперек туловища, а людей — за
ноги. Если человек слишком скор на ногу, ему надевают деревянные чулки.

Лир

Кто позабыть посмел твой сан настолько,
Чтоб засадить тебя в колодки?

Кент

Оба —
Ваш сын и дочь.

Лир

Нет!

Кент

Да!

Лир

Нет, говорю!

Кент

Да, говорю!

Лир

Нет, нет, они бы не смогли…

Кент

Они смогли.

Лир

Клянусь Юпитером, нет, нет!

Кент

Клянусь Юноной, да!

Лир

Они б не смели,
Не стали б, не могли б; ведь это хуже
Убийства — так почтеньем пренебречь!
Скажи скорее, в чем твоя вина?
И как осмелились так поступить
С моим послом?

Кент

Когда я, государь,
Вручил в их замке им посланье ваше,
Став на колени, как велит обычай, —
Едва поднялся я, другой гонец,
В поту, весь запыленный, запыхавшись,
От Гонерильи передав привет,
Вручил им также письма вслед за мною.
Они прочли, не медля ни минуты,
Созвали свиту, сели на коней,
Мне приказали холодно и строго
За ними следовать и ждать ответа.
Здесь встретился гонец мне, чей приезд
Мне отравил прием так очевидно;
Он оказался тем же самым малым,
Что с вами грубым быть посмел недавно.
Превысил гнев мое благоразумье,
Я выхватил свой меч, а этот трус
От страху криком всполошил весь дом.
Ваш зять и дочь нашли, что мой поступок
Достоин посрамленья.

Шут

Зима еще не прошла, если дикие гуси летят в эту сторону.
(Поет.)
Отцы в лохмотьях и с сумой
Не милы для детей;
Отцы с богатою казной
Гораздо им милей.
Судьба же — дрянь: ее рука
Не приласкает бедняка.
По  всему  видно, что ты еще столько гостинцев получишь от своих дочек,
что и в год не сочтешь.

Лир

Какая боль подкатывает к сердцу!
Клубок все выше! Здесь тебе не место;
Спускайся вниз! Ну, где же эта дочь?

Кент

У графа в замке.

Лир

Не ходить за мной.
Останьтесь здесь.
(Уходит.)

Придворный

И за тобою нет другой вины?

Кент

Нет.
А что ж при короле так мало свиты?

Шут

Если  бы  тебя  засадили  в  колодки за этот вопрос, это было бы вполне
заслуженно.

Кент

Почему, дурак?

Шут

Отдадим  мы  тебя  в  школу  к  муравью:  он  тебя научит, что зимой не
работают*.  У  кого есть нюх, тот видит глазами, куда надо идти, если только
он не слепой. А из двадцати носов ни одного не найдется, который не расчухал
бы,  когда  покойник  воняет.  Не хватайся за колесо*, когда оно катится под
гору, не то сломает шею, а вот когда большое колесо в гору катится, хватайся
за  него:  оно  и  тебя подтянет. Если умный человек даст тебе лучший совет,
верни мой обратно. Пусть ему следуют одни только плуты, раз его дурак дает.
Кто вам за деньги служит, тот
Всегда себя проявит:
Чуть дождь — пожитки соберет
И в бурю вас оставит.
Но я останусь — это так;
Пусть умники бегут,
Плут может быть к тому ж дурак,
Зато дурак — не плут.

Кент

Где ты этому научился, дурак?

Шут

Не в колодках сидя, дурак.

Входят Лир и Глостер.

Лир

Не могут видеться со мной? Больны?
Устали? Ехали всю ночь? Уловки!
Да это просто бунт и возмущенье!
Добудь ответ мне лучший.

Глостер

Государь,
Вы знаете, как герцог вспыльчив нравом,
Как непреклонен и упрям в своих
Решениях.

Лир

Смерть! Месть! Чума! Проклятье!
Он вспыльчив?! Что такое? Глостер, Глостер.
Я должен видеть герцога с женой!

Глостер

Я это им сказал, мой государь.

Лир

Ты им сказал? Да понял ли меня ты?

Глостер

Да, государь.

Лир

Король желает герцога увидеть;
Отец любимый с дочерью своей
Желает говорить. Ждет послушанья! —
Сказал ты это? — Плоть и кровь моя! —
А! Герцог вспыльчив? Вспыльчивому зятю
Скажи… Но нет; быть может, занемог он!
Болезни нам исполнить долг мешают,
Священный для здоровых; мы — не мы,
Когда природа заставляет дух наш
Страдать совместно с телом. Подожду я.
Я порицаю сам свое упрямство:
Нельзя же мне с больным считаться так же,
Как со здоровым.
(Смотрит на Кента.)
Смерть и ад на нас!
Зачем в колодках он? Поступок этот
Мне ясно говорит, что их отъезд —
Одна лишь хитрость. — Отпустить его!
Скажи, что я желаю видеть их
Сейчас, немедля; пусть придут сюда,
Или я стану колотить в их двери,
Пока я не убью их сна.

Глостер

Хотел бы я согласья между вами.
(Уходит.)

Лир

О, к сердцу подкатило! Вниз спускайся!

Шут

Крикни ему, дяденька, как кухарка кричала живым угрям, когда клала их в
пирог:  она  стукала  их  по  голове и приговаривала: «Спокойней, негодники,
спокойней!»  Это  у  нее был брат, который из любви к своей лошади кормил ее
сеном с маслом.

Входят Корнуол, Регана, Глостер и слуги.

Лир

Привет обоим!

Корнуол

Государь, привет!

Кента освобождают.

Регана

Я очень рада видеть вашу светлость.

Лир

Регана, верю; и причины есть,
Чтоб верить этому: не будь ты рада,
Я б матери твоей забыл могилу,
Сокрывшую прелюбодейки прах.
(Кенту.)
А! Ты свободен? Но об этом после. —
Регана, друг! Сестра твоя — злодейка;
Своей неблагодарностью жестокой
Она, как коршун, в сердце мне впилась!
(Показывает на свое сердце.)
Не хватит слов моих, ты не поверишь,
Какою гнусной злобой… О Регана!

Регана

Прошу вас, успокойтесь. Полагаю,
Скорей вы можете забыть ей цену,
Чем долг забыть — она.

Лир

Что это значит?

Регана

Я не могу поверить, чтоб сестра
Хоть в малом долг нарушила. Быть может,
Она сдержала буйство вашей свиты;
Благая цель, ведущая лишь к пользе,
Хулу с нее снимает.

Лир

Проклятье ей!

Pегана

Но вы, отец мой, стары;
Природа в вас достигла до предела
Своих границ; вести вас, править вами
Пора другим, мудрейшим, кто способен
Понять вас лучше вас самих. Прошу вас,
Вернитесь вы к сестре и перед ней
Вину признайте.

Лир

И просить прощенья?
Как это роду нашему пристало!
«Дочь милая, я признаюсь, что стар;
А старость не нужна, так на коленях
Молю дать мне одежду, кров и пищу!»

Pегана

Довольно. Не к лицу вам эти шутки.
Вернитесь к ней.

Лир

Нет, никогда, Регана!
Она мне свиту вдвое сократила;
Глядела тучей и язык змеиный,
Как жало, мне вонзила прямо в сердце.
Грянь, месть небес, над головой ее
Неблагодарной! Зачумленный воздух,
Ты все ее отродье порази
Увечьем!

Kopнуол

Стыдно, стыдно, государь!

Лир

Ты, молния, огнем слепящим выжги
Надменные глаза! Туман болотный,
Подъятый мощным солнцем, отрави
Всю красоту ее, убей в ней гордость!

Pегана

О боги! И меня в минуту злую
Вы так же клясть начнете?

Лир

О нет, — тебя, Регана, никогда!
Твой нежный нрав на злобу не способен.
Ее глаза суровы, а твои
Не жгут, но утешают. Ты б не стала
Мне портить жизнь и уменьшать мне свиту,
Язвить речами, сокращать доход мой
И напоследок запирать ворота
Передо мной! Ты лучше понимаешь
Природы связь, любви дочерней узы,
Учтивость и признательности долг;
Ты не забудешь, что тебе я отдал
Полцарства.

Регана

Я прошу вас, ближе к делу.

Лир

Кто моего слугу сажал в колодки?

Коpнуол

Чьи трубы там?

Регана

Приехала сестра.

Входит Освальд.

Она писала. — Герцогиня с вами?

Лир

Вот раб, что гордость взял легко взаймы
У ненадежной милости господской. —
Прочь с глаз моих, холоп!

Коpнуол

Что это значит?

Лир

Кто моего слугу сковал? — Регана,
Надеюсь, что об этом ты не знала? —
Но кто идет?

Входит Гонерилья.

О небо, если к старцам
Ты благосклонно, если кроткой власти
Твоей мила покорность, если ты
Само старо, — пошли мне знак, вступись!
(Гонерилье.)
И на меня тебе глядеть не стыдно? —
Ужели ты, Регана, дашь ей руку?

Гонерилья

А почему не дать? В чем я виновна?
Не все же то вина, что слабоумье
Зовет виной.

Лир

О сердце, как ты прочно!
Снесешь и это? — Кем слуга мой скован?

Коpнуол

Мной, государь; но худшего взысканья
Он стоил бы.

Лир

Ты это сделал? Ты?

Регана

Прошу, отец; вы слабы — не пытайтесь
Иным казаться. Если этот месяц
Вы у сестры пробудете, уволив
Часть свиты, — приезжайте к нам тогда.
Сейчас — не дома я и не могу
Принять вас так, как это подобает.

Лир

Вернуться к ней? Полсвиты распустить?
Нет, лучше я от крова откажусь
И стану грудью против непогоды,
В товарищи возьму сову и волка.
О, острый зуб нужды! Вернуться к ней?
Я б мог скорей у пылкого Француза,
Что нищей взял меньшую нашу дочь,
Как раб молить подачки на коленях
Для жалкой жизни! Мне — вернуться к ней?
Скорей рабом я стану, вьючной тварью
Вот этого мерзавца.
(Указывает на Освальда.)

Гонерилья

Как угодно.

Лир

Дочь, не беси меня! Тебя тревожить
Не стану я. Дитя мое, прощай.
Не встретимся, не свидимся мы больше;
Но все ж ты — плоть и кровь и дочь моя.
Или, скорей, болезнь моей ты плоти,
Что должен я признать своей. Ты — язва,
Чумной нарыв, гнойник распухший, мерзкий
В моей больной крови! К. чему упреки?
Стыд сам придет — я не зову его;
Не призываю к мести громовержца,
К Юпитеру не возношу я жалоб.
Исправься, если можешь; стань иной;
Я потерплю; могу я жить с Реганой —
Я и сто рыцарей.

Регана

Нет, не сейчас.
Я не ждала вас — не могу принять
Как следует. Послушайтесь сестры.
Тот, кто на гнев ваш смотрит беспристрастно.
Поймет, что стары вы; сестра же знает,
Что делает.

Лир

И это — твое мненье?

Pегана

Я смею думать так. Полсотни слуг
Вам не довольно? Но к чему вам больше?
И даже столько содержать опасно
И дорого. В одном и том же доме
Как могут столько слуг у двух хозяев
Ужиться мирно? Трудно, невозможно.

Гонерилья

И почему не могут, государь,
Служить вам сестрины и наши люди?

Pегана

Да, почему? Коль будут к вам небрежны,
Мы взыщем с них. Хотите жить со мною, —
Учтя опасность эту, двадцать пять
Возьмите слуг, а больше не впущу
И содержать не стану!

Лир

Я все вам отдал…

Pегана

Вовремя при этом.

Лир

Вам отдал власть мою и все богатства
С условием, что при себе оставлю
Сто рыцарей. Ужель принять ты хочешь
Лишь двадцать пять, Регана? Так сказала?

Pегана

Сказала, да, и повторю: не больше.

Лиp

И злая тварь нам кажется прекрасной
Пред злейшею; та, что из них не хуже,
Уж стоит похвалы.
(Гонерилье.)
К тебе я еду.
Ведь пятьдесят — два раза двадцать пять, —
Ты любишь вдвое больше.

Гонерилья

Государь,
На что вам двадцать пять, и даже десять,
И даже пять, где вдвое больше слуг
Приставят к вам?

Регана

И одного не нужно!

Лир

Как знать, что нужно? Самый жалкий нищий
В своей нужде излишком обладает.
Дай ты природе только то, что нужно,
И человек сравняется с животным.
Вот ты знатна. К чему твои наряды?
Природе нужно лишь тепло прикрыться.
Тебя не греет пышность. — Что нам нужно?..
О небеса, терпение мне нужно!
О боги! Вот старик пред вами бедный,
Под бременем тоски и лет несчастный!
Коль это вы дочерние сердца
Против отца озлобили, то больше
Не надо издеваться надо мной,
Не дайте мне снести спокойно это*;
Меня зажгите благородным гневом!
Слезам, оружью женщин, не давайте
Позорить щек мужчины! — Вы, злодейки, —
О, я вам так обеим отомщу,
Что целый мир… Свершу дела такие…
Не знаю, что; но то, что ужаснет
Вселенную. Вам кажется, я плачу?
Нет, не заплачу я.
Мне есть о чем рыдать, но сердце прежде
На тысячу обломков разобьется,
Чем я заплачу. — Шут, с ума схожу я!

Уходят Лир, Глостер, Кент и Шут.

Коpнуол

Уйдем и мы. Близка гроза.

Гром и шум бури вдали.

Pегана

Дом не велик: здесь старика со свитой
Не поместить.

Kopнуол

Сам виноват: не пожелал покоя!
Пусть кается в безумье.

Pегана

Его приму охотно одного,
Но — никого из свиты.

Гонерилья

Да, я тоже.
Но где же Глостер?

Коpнуол

За стариком пошел. Вот он…

Входит Глостер.

Глостер

Король —
В жестоком гневе.

Коpнуол

Но куда ж он едет?

Глостер

Велел седлать он; а куда — не знаю.

Коpнуол

Как хочет! Пусть куда угодно едет!

Гонерилья

И отговаривать его не надо.

Глостер

Увы, стемнеет скоро; слышен ветра
Зловещий вой; кругом на много миль
Нет ни куста.

Pегана

О сэр, упрямым людям
Несчастья, их же вызванные волей,
Уроком служат. — Запереть ворота!
С ним буйный сброд; его легко подбить им
На что угодно: слушать их он склонен.
Велит нам осторожность опасаться.

Kopнуол

Ворота на запор! Какая ночь!
Совет ее хорош. Уйдем от бури.

Уходят.

АКТ ТРЕТИЙ

СЦЕНА 1

Степь.

Буря. Гром и молния.
Входят с разных сторон Кент и Дворянин.

Кент

Эй, кто тут, кроме бури?

Дворянин

Тот, чья душа, как буря, неспокойна.

Кент

Я узнаю вас. Где король?

Дворянин

С разбушевавшейся стихией спорит.
Он просит ветер землю в море сдуть
Иль затопить курчавых волн напором,
Чтоб изменилось иль погибло все;
Седины рвет свои, что в буйном гневе,
Без уваженья, вихри раздувают;
И в бренном облике людском стремится
Спор меж дождем и ветром переспорить.
В такую ночь не выйдет за добычей
Медведица с иссхошими сосцами,
Лев, тощий волк сухого места ищут,
А он, с открытой головой, блуждает
И как бы ждет конца.

Кент

Но кто же с ним?

Дворянин

Один лишь шут, который тщетно хочет
Боль сердца отшутить.

Кент

Я знаю вас
И по чутью решаюсь вам доверить
Вещь важную. Давно есть несогласье
(Хоть оба лик его пока скрывают
Хитро) между Альбани и Корнуолом.
У них, — как и у всех, кому светила
Даруют трон, — есть слуги лишь по виду:
Шпионы и разведчики французов.
Им все известно в нашем государстве,
Все распри герцогов, узда тугая,
Какой обуздан старый наш король,
А может быть, кой-что и поважнее
(К чему все это — только предисловье),
Но верно то, что Франции войска
Идут в смятенный край. Небрежность наша
Их допустила высадиться тайно
В портах важнейших наших, и готовы
Они вступить открыто с нами в бой.
Так если вы мне верите настолько,
Что в Довер поспешите, — там найдете
Тех, кто вас наградит, коль сообщите
Всю правду о неслыханном несчастье,
Постигшем короля.
Я — дворянин по крови; вас я знаю,
И вам уверенно решаюсь это
Я поручить.

Дворянин

Хотел бы я спросить вас…

Кент

Нет, не надо.
Чтоб доказать, что я дороже стою,
Чем выгляжу, — вот кошелек. Возьмите
То, что в нем есть, и, увидав Корделию, —
А вы ее увидите, конечно, —
Вот этот перстень покажите ей:
Она откроет вам, кто незнакомец,
Что с вами говорил. — Какая буря!
Пойду искать я короля.

Дворянин

Вот вам моя рука. Вы все сказали?

Кент

Не все: еще важнейшее осталось.
Кто первый короля найдет (идите
Вы тем путем, я — этим), пусть другого
Зовет немедля.

Уходят в разные стороны.

СЦЕНА 2

Другая часть степи.
Буря продолжается.
Входят Лир и Шут.

Лир

Злись, ветер, дуй, пока не лопнут щеки!
Потоки, ураганы, затопите
Все колокольни, флюгера залейте!
Вы, серные огни, быстрее мысли,
Предвестники дубы крушащих стрел,
Спалите голову мою седую!
Разящий гром, расплющи шар земной!
Разбей природы форму, уничтожь
Людей неблагодарных семя!

Шут

Да,  дяденька,  святая вода при дворе* в сухом помещении куда приятнее,
чем дождевая под открытым небом. Добрый дяденька, пойдем; попроси прощенья у
своих дочек. Такая буря ни умника, ни дурака не пожалеет.

Лир

Греми вовсю! Сверкай, огонь! Лей дождь!
Гром, дождь, огонь, — не дочери вы мне;
Вас не корю, стихии, за жестокость;
Не отдавал вам царства я, не звал вас
Детьми: вы не подвластны мне, — бушуйте ж
В потехе грозной. Вот я здесь, ваш раб,
Старик несчастный, презренный и слабый!
Но вы, угодливые слуги, в помощь
Злым дочерям вы всей небесной мощью
Обрушились на голову — такую
Седую, старую! О, стыдно, стыдно!

Шут

У кого есть кровля над головой, у того голова в порядке.

Вот у кого одни штаны,
А крова нет над головою —
Пусть не берет себе жены
Иль обовшивеет с лихвою.
Кто сердце в пятки поместит,
Тот наживет одни мозоли;
Спокойный сон он превратит
В бессонницу от вечной боли.
Потому  что  нет  такой красавицы, которая не любила бы строить гримасы
перед зеркалом.

Лир

Нет, нет, я буду образцом терпенья;
Ни слова больше.

Входит Кент.

Кент

Кто здесь?

Шут

Да кто? Величье и шутовские штаны; умник и дурак.

Кент

Вы, государь? Как! И ночные твари
Таких ночей боятся; ярость неба
И хищников, привыкших к мраку, гонит
В пещеры, в норы. Как себя я помню,
Подобных молний и раскатов грома
И воя бури с ливнем я не слышал
И не видал. Не вынесть человеку
Такого ужаса!

Лир

Пускай же боги,
Гремящие над нашей головой,
Найдут своих врагов! Дрожи, преступник,
Чье преступленье скрыто от закона!
Убийца, прячь кровавую десницу!
Клятвопреступник и кровосмеситель,
Невинный с виду! Трепещи, злодей,
Под кроткою личиной лицемерья
Замысливший убийство! Тайный грех,
Свои покровы сбрось! И о пощаде
Ты грозных вестников небес моли!
Я — человек, перед которым грешны
Другие больше, чем он грешен.

Кент

Горе!
С открытой головой!.. Мой государь!
Здесь есть шалаш; он даст приют от бури.
Укройтесь там. Я в дом вернусь жестокий,
Что тверже камней, из которых сделан
(Туда впустить меня не захотели,
Когда я вас искал), и силой вырву
Их милость скудную.

Лир

С ума схожу я!
(Шуту.)
Пойдем, дружок; здесь холодно тебе.
И я озяб.
(Кенту.)
Где твой шалаш, приятель?
Как странно: может жалкое нужда
Бесценным сделать. Где же твой шалаш? —
Мой бедный шут, во мне кусочек сердца
Тебя жалеет.

Шут
(поет)

Кто хоть малым умом обладает, —
Гей-го, и ветер и дождь, —
Довольствуйся тем, что судьба посылает,
Хотя б каждый день шел дождь.

Лир

Ты прав, дружок.
(Кенту.)
Веди нас в свой шалаш.

Уходят Лир и Кент.

Шут

Такая  ночь может охладить любую куртизанку. Перед тем как уйти, дай-ка
попророчествую немножко:
Коль поп не станет врать народу,
А пивовар лить в пиво воду,
Жечь будут не еретиков —
Сердца влюбленных простаков,
В суде невинных не засудят.
Долгов ни у кого не будет,
Забудет сплетню злой язык,
Зароет деньги ростовщик,
Кошель воришка не присвоит,
А сводник с девкой храм построит, —
Тогда-то будет Альбион*
Великой смутой возмущен:
Такие времена настанут,
Что все ходить ногами станут.
Это пророчество сделает Мерлин*, который родится на свет после меня.

СЦЕНА 3

Комната в замке Глостера.
Входят Глостер и Эдмунд.

Глостер

Увы,  увы, Эдмунд, не нравится мне такое бесчеловечное обращение. Когда
я  попросил позволения чем-нибудь помочь ему, они завладели моим собственным
домом и, под угрозой вечной немилости, запретили упоминать о нем, просить за
него и каким бы то ни было образом помогать ему.

Эдмунд

Жестоко и противоестественно!

Глостер

Вот  что, — но только никому ни слова об этом. Между обоими герцогами —
несогласие,  и  даже  больше того. Сегодня вечером я получил письмо, об этом
даже  и  говорить  опасно;  я  прятал его у себя. Все эти обиды, причиняемые
королю,  получат  возмездие.  Часть войск уже высадилась. Мы должны стать на
сторону  короля.  Я разыщу его и тайно окажу ему помощь. А ты ступай и займи
герцога,  чтобы он не заметил моего отсутствия. Если же спросят меня, скажи,
что  я болен и лег в постель. Пусть я даже умру за это, как мне угрожают, но
я   должен   помочь  моему  королю,  моему  старому  повелителю.  Происходят
необычайные дела, Эдмунд; пожалуйста, будь осторожен. (Уходит.)

Эдмунд

Об этом милосердье должен герцог
Узнать немедля; также о письме.
Я за услугу получу тогда,
Что у отца возьмут; моим все станет!
Где старый упадет, там юный встанет.

СЦEHА 4

Степь. Перед шалашом.
Входят Лир, Кент и Шут.

Кент

Вот здесь, мой добрый государь; войдите.
Жестокость этой ночи невозможно
Терпеть на воздухе!

Буря продолжается.

Лир

Оставь меня.

Кент

Я вас прошу…

Лир

Разбить мне хочешь сердце?

Кент

Свое б скорей разбил. Прошу, войдите.

Лир

Ты думаешь, так важно то, что ливень
Нас до костей промочит? Для тебя —
Быть может; но где есть недуг тягчайший,
Мы меньшего не чувствуем. Ты будешь
Спасаться от медведя; но, завидев
Бушующее море пред собой,
Невольно повернешься к пасти зверя.
Когда свободен дух, тогда и тело
Чувствительно; в душе смятенной буря
Все чувства заглушила; бьется тут
Одно: дочерняя неблагодарность!
Ведь тут как бы уста кусают руку,
Что пищу им дает. Но я отмщу.
Нет, не заплачу я. В такую ночь
Прогнать меня! Лей, лей, я все стерплю!
В такую ночь! — Регана! Гонерилья!
Отца, что вас любил, что все вам отдал! —
Но это путь к безумью; не хочу я!
Ни слова больше!

Кент

Государь, войдите.

Лир

Войди ты сам, ищи себе защиты.
Такая буря мне мешает думать
О худшем зле. Но все же я войду.
(Шуту.)
Иди, дружок, вперед, бедняк бездомный.
Войди! Я помолюсь и тоже лягу.

Шут входит в шалаш.

Несчастные, нагие бедняки,
Гонимые безжалостною бурей, —
Как, бесприютным и с голодным брюхом,
В дырявом рубище, как вам бороться
С такою непогодой? О, как мало
Об этом думал я! Лечись, величье:
Проверь ты на себе все чувства нищих,
Чтоб им потом отдать свои избытки
И доказать, что небо справедливо!

Эдгар
(из шалаша)

Девять футов, девять футов глубины. Бедный Том.

Шут выбегает из шалаша.

Шут

Не ходи туда, дяденька, там злой дух. Помогите, помогите!

Кент

Дай мне руку. Кто там такой?

Шут

Дух, дух; он говорит, что его зовут бедный Том.

Кент

Кто ты такой, что там рычишь в соломе?
Ну, выходи!

Выходит Эдгар, одетый как сумасшедший.

Эдгар

Прочь, прочь! За мною гонится нечистый!
«В колючем терновнике ветер бушует…»
Брр… Ложись в холодную постель и согрейся!

Лир

Ты отдал все двум дочерям своим
И стал таким?

Эдгар

Кто  подаст  что-нибудь  бедному Тому? Злой дух гнал его, сквозь огонь,
сквозь  пламя,  по  водоворотам  и  лужам,  по  трясинам  и  болотам; он ему
подкладывал  ножи  под  подушку,  веревки на скамью, крысиный яд к похлебке;
подбивал  его  скакать  на  гнедом  рысаке  через  четырехдюймовые  мосты за
собственной  тенью,  как  за  предателем.  Спаси,  господи,  твои умственные
способности!.. Тому холодно, брр… брр!.. Спаси тебя, господи, от ураганов,
от  пагубного  влияния звезд и заразы! Подайте милостыньку бедному Тому; его
мучает злой дух. Вот он, я мог бы его поймать… И тут… и тут… и тут…

Буря продолжается.

Лир

Вот дочери что сделали с несчастным!
Ты ничего не спрятал? Все им отдал?

Шут

Все, кроме лохмотьев, чтоб не стыдно было.

Лир

О, пусть все язвы, что тлетворный воздух
Таит в себе для кары дел людских,
На дочерей твоих падут!

Кент

Но у него нет дочерей.

Лир

Изменник, лжешь! Природу так унизить
Лишь дочери бесчувственные могут.
Но разве должен изгнанный отец
Так не щадить своей злосчастной плоти?
Что ж, поделом! Ведь это он родил
Подобных пеликанам дочерей*.

Эдгар

Пиликок сидел на кочке!
Пиликок, пиликок…
У-гу-гу-гу…

Шут

Эта холодная ночь может всех нас обратить в дураков и сумасшедших.

Эдгар

Берегись  нечистого.  Слушайся  родителей  своих,  держи свое слово, не
клянись  и  не  соблазняй чужую жену, не губи душу погоней за роскошью. Тому
холодно…

Лир

Кем ты был раньше?

Эдгар

Влюбленным;  в  сердце  и  уме  гордым  был,  волосы  завивал, на шляпе
перчатку  носил*,  всячески  милой своей угождал, грешные дела с ней творил,
что  ни  слово,  то  клялся  и  перед  ясным лицом неба клятвы свои нам шал;
засыпая,  обдумывал  плотский  грех, а проснувшись, совершал его; вино любил
страстно,  кости  —  до  смерти,  а  по  части  женского пола перещеголял бы
турецкой султана; сердце у меня было лживое, слух легковерный руки кровавые;
был  я  свиньей  по  лености,  лиса по хитрости, волком по жадности, псом по
ярости  львом  по  хищности.  Не  допускай,  чтобы постукивание каблуков или
шелест  шелка отдавали бедное твое сердце во власть женщины. Пусть твоя нога
будет  подальше  от  веселого  дома,  рука  —  от юбок, а перо — от долговых
расписок, и борись с нечистой силой.
«И снова в терновнике ветер бушует…
Зум-зум-гей, но, нонни!
Дофин, мой сын, пусть он проскачет мимо…»

Буря продолжается.

Лир

Да,  лучше  бы  тебе лежать в могиле, чем предоставлять нагое тело всей
ярости  небес.  И  человек  —  не  больше,  чем  вот это! Посмотрите на него
хорошенько.  Ничем никому ты не обязан: ни шелком — червю, ни мехом — зверю,
ни шерстью — овце, ни духами — мускусной кошке! Так! Мы все трое поддельные;
а  ты  —  то,  что  есть. Человек без прикрас — только бедное нагое двуногое
животное, как ты. Прочь, прочь, все чужое! Расстегивайте же скорей! (Срывает
с себя одежду.)

Шут

Дяденька,  прошу  тебя,  успокойся,  в  такую  ночь  купаться  вовсе не
удовольствие.  Теперь  хоть бы маленький костер в пустом поле: он был бы как
сердце  старого  развратника  —  крошечная  искра,  а все остальное застыло.
Глядите-ка, вот идет к нам блуждающий огонек!

Эдгар

Это  бес  Флибертиджиббет*.  Он  выходит,  как  погасят в домах огни, и
бродит  до  первых петухов. Это он посылает бельма, косоглазие, заячью губу;
это он портит пшеницу рожками и всячески вредит бедным земным созданиям.
Святой Витольд поляну три раза обошел,
Он Мару* там и девять сестер ее нашел;
И им велел пропасть,
Его признавши власть!
Прочь, ведьма, прочь ты, ведьма, убирайся!

Кент

Как вы себя чувствуете, государь?

Входит Глостер с факелом.

Лир

Кто это?

Кент

Кто идет? Кого вы ищете?

Глостер

Что вы тут делаете? Кто вы такой?

Эдгар

Это  бедный  Том.  Он  ест лягушек, жаб, головастиков, ящериц водяных и
полевых.  В  ярости  сердца  своего, когда дух его терзает, он вместо салата
пожирает  коровий  помет, поедает крыс и дохлых собак, пьет зеленую ряску со
стоячих  болот;  его  стегают  в каждой деревне, сажают в колодки, бросают в
тюрьму;  было  у него когда-то три платья на плечах, шесть рубашек на боках,
лошадь для езды и меч для войны.
Но крысами, мышами и всем таким зверьем
Питается семь лет уж кряду бедный Том.
Берегитесь моего мучителя. — Сгинь, Смолкин! Сгинь, нечистый!

Глостер

Как, государь! Иль общества другого
Вы не нашли?

Эдгар

Князь тьмы и сам вельможа:
Зовут его Модо и Маху!

Глостер

Да, низкой стала наша плоть и кровь —
Тех ненавидит, кто ее родил.

Эдгар

Бедняга Том озяб!

Глостер

Пойдем со мной. Исполнить я не в силах
Приказ жестокий ваших дочерей.
Хоть мне от вас закрыть велели входы
И бросить вас на жертву грозной ночи,
Но я решился вас найти и скрыть
Там, где вас ждет тепло, и кров, и ужин.

Лир

Дай мне с философом потолковать.
(Эдгару.)
Что есть причина грома?

Кент

Мой государь, молю, пойдемте с ним.

Лир

Сперва с фиванцем мудрым потолкую*. —
Чему учился ты?

Эдгар

Спасаться от бесов и гадов бить.

Лир

Хотел бы тайно я тебя спросить…

Кент
(Глостеру)

Уговорите же его пойти;
В нем ум мешается.

Буря продолжается.

Глостер

Чему, дивиться,
Раз дочери ему желают смерти?
О, Кент предвидел все, изгнанник бедный!
Ты говоришь — король ума лишился?
Я сам схожу с ума: имел я сына —
И от него отрекся; он замыслил
Убить меня! А я его любил,
Как больше уж нельзя. От горя, право,
К безумью сам я близок! — Что за ночь! —
Молю вас, государь!..

Лир

Прошу прощенья…
За мною, благородный мой философ!

Эдгар

Том озяб!..

Глостер

Ступай в шалаш, приятель, и согрейся.

Лир

Идем.

Кент

Сюда, мой государь.

Лир

Но с ним,
С философом моим, я не расстанусь!

Кент
(Глостеру)

Потешьте государя, пусть возьмет
Он нищего.

Глостер

Берите и его.

Кент

Иди, приятель, с нами.

Лир

Идем, афинянин мой добрый*.

Глостер

Тише…
Без слов…

Эдгар

Вот к мрачной башне Роланд подходит.
Тогда великан говорит: «Ух, ух,
Я чую британской крови дух!..»

СЦЕНА 5

Комната в замке Глостера.
Входят Корнуол и Эдмунд.

Корнуол

О, я отомщу, прежде чем уеду отсюда.

Эдмунд

Тогда  обо  мне станут говорить, милорд, что во мне верноподданнические
чувства взяли верх над природой! Мне страшно подумать об этом.

Коpнуол

Я  вижу  теперь,  что  не  дурные склонности твоего брата заставили его
искать  смерти своего отца, а напротив — что благородство его было возмущено
позорной низостью Глостера.

Эдмунд

О,  как  жестока  моя судьба, раз я вынужден раскаиваться в собственной
честности! Вот письмо, о котором он говорил; из него явствует, что он тайный
сторонник  французской партии. О небо! Если бы он не был изменником! Если бы
мне не приходилось доносить на него!

Коpнуол

Идем со мной к герцогине.

Эдмунд

Если письмо это говорит правду, вам предстоит много забот!

Коpнуол

Правдиво  оно  или  нет,  но  оно сделало тебя графом Глостером*. Найди
отца, чтобы его можно было немедленно арестовать.

Эдмунд,
(в сторону)

Если  я  найду  его  оказывающим  помощь  королю, это еще больше усилит
подозрения. (Корнуолу.) Я не сойду с пути моего долга, хотя борьба между ним
и голосом крови будет ужасна.

Коpнуол

Я  во  всем  буду  доверять  тебе, и моя любовь с избытком заменит тебе
отца.

Уходят.

СЦЕНА 6

Комната на ферме около замка.
Входят Глостер, Лир, Кент, Шут и Эдгар.

Глостер

Здесь все-таки лучше, чем на открытом воздухе. Будьте благодарны небу и
за это, а я постараюсь доставить сюда все, что в силах, для вашего удобства.
Я скоро возвращусь.

Кент

Все  силы  его ума не вынесли подобного потрясения! Награди вас небо за
доброту.

Уходит Глостер.

Эдгар

Фратеретто* зовет меня; он говорит, что Нерон удит рыбу в черном озере.
Молись, глупенький, и берегись злого духа.

Шут

Пожалуйста,  дяденька,  скажи  мне,  кто  сумасшедший  —  дворянин  или
крестьянин?

Лир

Король, король!

Шут

Нет,  крестьянин,  сын  которого вышел в дворяне; потому что как ему не
сойти с ума, видя, что сын-дворянин стал выше его?

Лир

Пусть тысячи с калеными щипцами,
Шипя и воя, бросятся на них!

Эдгар

Злой дух кусает мне спину!

Шут

Сумасшедший  тот,  кто  верит  в  кротость  волка, в здоровье лошади, в
любовь юноши и в клятву потаскушки.

Лир

Да будет так! В лицо их обвини!
(Эдгару.)
Садись вот здесь ты, судия ученый.
(Шуту.)
А ты, мудрец, сюда! — Ну, вы, лисицы!

Эдгар

Вот  он  стоит,  вперив  в них взор. — Не годится так играть глазами на
суде, миледи!
Бесс, плыви ко мне смелее!

Шут

У нее течет ладья;
Ей сказать тебе нельзя,
Отчего приплыть не смеет.

Эдгар

Нечистый  дразнит  бедного  Тома  соловьиным  голосом. Хопданс у Тома в
животе  кричит  и  требует  двух селедок. Перестань каркать, черный ангел; у
меня нет для тебя еды.

Кент

Не стойте, государь, в оцепененье;
Прилягте, отдохните, — вот подушка.

Лир

Нет, кончим суд. Свидетелей введите!
(Эдгару.)
Ты, в мантии судейской, сядь туда.
(Шуту.)
А ты, его товарищ в правосудье,
Садись с ним рядом.
(Кенту.)
Вы — член суда; садитесь же и вы.

Эдгар

Рассудим справедливо.
«Ты спишь иль нет, пастух веселый?
В хлебах твои стада.
Подуй-ка в свой рожок погромче,
Не будет им вреда».
Пурр! Это серая кошка.

Лир

Ее  первую  к  допросу.  Это  Гонерилья. Клятвенно утверждаю перед этим
почтенным собранием, что она выгнала пинками бедного короля, отца своего.

Шут

Пожалуйте сюда, сударыня. Ваше имя Гонерилья?

Лир

Этого она не может отрицать.

Шут

Прошу прощенья, я принял вас за скамейку.

Лир

А вот другая: взгляд ее косой
Всю злобу сердца выдает. — Держите!
Мечей! Огня! Оружие! Здесь подкуп!
Судья-изменник! Как ты дал ей скрыться?

Эдгар
(в сторону)

Господи, спаси его разум!

Кент

О горе! — Государь мой, где ж терпенье,
Которым так всегда хвалились вы?

Эдгар
(в сторону)

От жалости мне слез не удержать.
Боюсь, всю краску смоют.

Лир

Смотрите! Даже собачонки —
Трей, Бланш и Милка — лают на меня.

Эдгар

А вот Том швырнет в них своей головой! Цыц вы, собачонки!
Черной масти, белой масти,
С ядовитым зубом в пасти,
Дог, болонка, иль борзая,
Иль дворняга будь простая,
Без хвоста или с хвостом, —
Вас завыть заставит Том!
Как пущу в вас головою —
Все через забор стрелою!
Эй,  эй,  пошли! В путь — на ярмарки, на базары, на храмовые праздники.
Бедный Том, рог твой высох.

Лир

Пусть  вскроют  Регану  и  посмотрят, что у нее за нарост на сердце. От
каких  причин в природе сердца делаются такими жесткими? (Эдгару.) Вас, сэр,
я зачислю в сотню моих рыцарей. Только мне не нравится покрой вашего платья.
Вы скажете, что это персидское одеянье? Однако его надо переменить.

Кент

Но, государь мой, лягте, отдохните!

Лир

Не  шумите, не шумите; задерните полог. Так, так, так. Ужинать мы будем
утром. Так, так, так. (Засыпает.)

Шут

А в полдень я засну.

Входит Глостер.

Глостер

Скажи мне, друг мой, где же государь?

Кент

Здесь. Но его не следует тревожить:
Рассудок в нем угас.

Глостер

Мой честный друг,
Ты на руках снеси его. Подслушал
Я заговор: его убить хотят.
Носилки здесь. Скорей его уложим —
И в Довер; там найдешь себе защиту.
Коль полчаса промедлишь — жизнь его
Твоя и всех, кто б за него вступился, —
В опасности. Бери его скорее.
Иди за мной. Я дам тебе охрану,
Проводников.

Кент

Измученный, заснул он. —
Сон может быть целительным бальзамом
Для сил твоих разбитых, а иначе —
Их не вернуть.
(Шуту.)
Ты помоги нести;
Не отставай от нас.

Глостер

Скорей, скорей!

Уходят Кент, Глостер и Шут, унося Лира.

Эдгар

Когда на скорби высших мы взираем,
То горести свои позабываем.
Кто одинок в страданье — страждет вдвое,
Повсюду видя счастие чужое.
Но дух страданий многих не заметит,
Когда товарища в несчастье встретит.
И легок мне моей печали гнет,
Когда король такую же несет:
Он — от детей, я — от отца. — Ну, Том,
Следи за всем. Откроешься потом,
Когда от злой и грязной клеветы
Очищен и оправдан будешь ты!.
Чтоб ни было, лишь спасся бы король!
Но… прячься, прячься!
(Уходит.)

СЦЕНА 7

Комната в замке Глостера.
Входят Корнуол, Регана, Гонерилья, Эдмунд и слуги.

Коpнуол
(Гонерилье)

Скорее   поезжайте   к  вашему  супругу  и  покажите  ему  это  письмо.
Французские войска высадились. — Сыскать изменника Глостера!

Уходит Слуга.

Регана

Повесить его немедленно!

Гонерилья

Вырвать ему глаза!

Kopнуол

Предоставьте его моему гневу. — Эдмунд, поезжай с моей сестрой. Тебе не
годится  смотреть  на  возмездие,  которое  должно  постигнуть  твоего отца.
Посоветуй  герцогу,  к  которому  едешь, приготовиться как можно быстрее; мы
обязуемся  сделать  то  же самое. Между нами будут установлены непрерывные и
быстрые сношения. — Прощайте, дорогая сестра. — Прощай, граф Глостер.

Входит Освальд.

Ты здесь? Но где ж король?

Освальд

Граф Глостер королю помог бежать.
Он встретил у ворот десятка три
Его искавших рыцарей из свиты;
Кой-кто примкнул к ним из вассалов графа.
Отправились все в Довер, похваляясь,
Что там найдут друзей вооруженных.

Kopнуол

Готовь коней для госпожи своей!

Гонерилья

Прощайте, милый герцог и сестра.

Коpнуол

Прощай, Эдмунд.

Уходят Гонерилья, Эдмунд и Освальд.

Ну, где ж предатель Глостер?
Сыскать! Связать, как вора! Привести!
Казнить его нельзя нам без суда,
Хотя б для вида; наша власть, однако,
Преклонится пред нашим гневом; можно
Нас порицать, но удержать — нельзя! —
Кто там? Предатель?

Входят слуги, ведущие Глостера;

Pегана

Неблагодарная лиса, вот он!

Коpнуол

Связать покрепче высохшие руки!

Глостер

Что это значит, герцог, добрый друг?
Вы гости здесь. Одумайтесь, друзья!

Коpнуол

Связать его!

Слуги вяжут Глостера.

Pегана

Да крепче! У, предатель!

Глостер

Немилосердная! Я не предатель!

Kopнуол

К скамейке привязать! — Злодей, узнаешь…

Регана вцепляется ему в бороду.

Глостер

Клянусь богами кроткими, бесчестно
Седую бороду мою позорить!

Pегана

Так бел и так коварен!

Глостер

Злая леди,
Заговорят седины эти сами
И обвинят тебя. Вы гости здесь.
Не след бы вам, разбойникам подобно,
Мое гостеприимство осквернять!

Kopнуол

Ты получил из Франции письмо?

Pегана

Да без уверток! Мы всю правду знаем.

Kopнуол

Что за сношенья ты имел с врагом,
Ворвавшимся в наш край?

Pегана

Куда безумца короля девал ты?
Ну, говори!

Глостер

Я получил случайно
Письмо от непричастного лица.
Оно — не от врага!

Kopнуол

Хитро!

Pегана

И ложь!

Коpнуол

Куда ты короля отправил?

Глостер

В Довер.

Pегана

Зачем же в Довер? Ты ведь знал запрет!

Коpнуол

Зачем же в Довер? Пусть ответит он!

Глостер

Привязан я к столбу: сносить все должен.

Pегана

Зачем же в Довер?

Глостер

Затем, что не хотел смотреть на то,
Как станешь ты жестокими ногтями
Глаза у старца вырывать, сестра же
Свирепая твоя — клыки кабаньи
Вонзать в его помазанное тело.
В ночь бурную блуждал он непокрытый…
От бури той вскипеть могло бы море
И загасить небесные огни,
А он, бедняк, лил вместе с небом слезы.
В такую ночь, завой у входа волки,
Сказала б ты: «Открой им, добрый сторож!»
Смягчился бы злодей. — Но я увижу,
Как поразит детей жестоких кара.

Коpнуол

Нет, не увидишь. — Эй! Держать скамью! —
Твои глаза я растопчу ногами.
(Вырывает ему глаз.)

Глостер

Кто старости надеется достигнуть —
На помощь мне! — Жестокосердый! Боги!

Pегана

Чтоб не обидно было — и другой!

Коpнуол

Увидишь кару?

1-й Слуга

Удержите руку!
О герцог, вам служу я с детских лет:
Но лучшей вам не сослужил бы службы,
Чем удержав вас.

Pегана

Это что, собака?

1-й Слуга

Будь борода у вас на подбородке,
Я выдрал бы ее. Что вы творите?

Kopнуол

Мой раб!
(Обнажает меч и бросается на Слугу.)

1-й Слуга

Ну что ж, на волю гнева! Будем биться.

Они дерутся. Корнуол ранен.

Pегана
(другому Слуге)

Дай мне твой меч! Слуга посмел восстать.
(Хватает меч и поражает 1-го Слугу в спину.)

1-й Слуга

Убит я! Граф, у вас остался глаз;
Глядите — он наказан.
(Умирает.)

Корнуол

Нет, не увидит он. — Вон, гнусный студень!
(Вырывает Глостеру другой глаз.)
А! Где теперь твой блеск?

Глостер

Темно… Мне страшно… Где мой сын Эдмунд?
Эдмунд, зажги весь жар любви сыновней,
Отмсти за злодеянье!

Pегана

Вон, предатель!
Зовешь того, кому ты ненавистен.
Он нам открыл твой замысел злодейский;
Он слишком честен, чтоб тебя жалеть.

Глостер

О я, безумец! Так Эдгар невинен! —
Простите, боги, мне. Его — спасите.

Pегана

Прогнать его за ворота! Пускай
Чутьем найдет свою дорогу в Довер! —
Что с вами, герцог? Как вы побледнели!

Kopнуол

Я ранен тяжело. Пойдем, жена. —
Прогнать слепого подлеца; раба
Швырнуть в навоз. — Регана, хлещет кровь!
Не вовремя я ранен! Дай мне руку.

Уходит Kopнуол, поддерживаемый Pеганой.

2-й Слуга

Не побоюсь я никаких грехов,
Когда не будет он наказан.

3-й Слуга

Если
Она умрет обыкновенной смертью, —
Все женщины в чудовищ обратятся.

2-й Слуга

Пойдем за старым графом. Пусть его
Бедламский нищий водит; ведь безумцы
Для дел таких годятся.

3-й Слуга

Ступай. Я принесу белков и пакли,
Чтоб кровь унять. — Спаси его, о небо!

Уходят.

АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ

СЦЕНА 1

Степь.
Входит Эдгар.

Эдгар

Все ж лучше знать, что презирают нас,
Чем жить в презренье, скрытом лестью. В горе
Бедняк последний, удрученный роком,
Хранит надежду и не знает страха:
Страшна ведь только в лучшем перемена,
А в худшем — что в ней? Так привет тебе,
Бесплотный ветер, что вдыхаю я:
Несчастному, кого ты сдул на дно,
Уже не страшен ураган. — Но кто там?

Входит Глостер, которого ведет Старик.

Отец, ведомый нищим! — Мир, о мир!
Не будь в тебе превратностей ужасных,
Хотели б жить мы вечно.

Старик

О  мой  добрый господин, я живу на вашей земле уже восемь десятков лет;
сначала у вашего батюшки, потом у вас.

Глостер

Уйди, уйди; ступай, мой друг; ты мне
Помочь ничем не можешь, а себе
Ты повредишь.

Старик

Не видно вам дороги!

Глостер

Мне нет дороги и не надо глаз.
Я спотыкался зрячим. В жизни часто
Бывает так, что наши недостатки
Полезны нам. — О милый сын Эдгар,
Ты — ярости отца безумной жертва!
Дожить бы, чтоб тебя я мог коснуться, —
Я б снова будто зрячим стал!

Старик

Эй, кто там?

Эдгар
(в сторону)

Кто может про себя сказать, о боги:
«Мне хуже быть уже не может»? — Вот
Мне стало хуже.

Старик

Это бедный Том.

Эдгар
(в сторону)

Но и еще мне хуже может стать,
И худший миг еще не наступил,
Пока сказать мы в силах, что он худший.

Старик

Куда идешь, приятель?

Глостер

Это нищий?

Старик

Да, сумасшедший нищий.

Глостер

Он не совсем безумец, если просит.
Вчерашней ночью, на такого глядя,
Я думал: человек — лишь жалкий червь,
И сына вспомнил, хоть его тогда
Считал врагом… С тех пор узнал другое.
Мы для богов — что мухи для мальчишек:
Им наша смерть — забава.

Эдгар
(в сторону)

Как мне быть?
Шута играть пред горем — оскорбленье
Себе, да и другим.
(Глостеру.)
Спаси вас бог.

Глостеp

А, это голый нищий?

Старик

Да, милорд.

Глостер

Иди ж; а если хочешь услужить мне,
Та нас нагонишь по дороге в Довер.
И захвати, во имя старой дружбы,
Чем бы прикрыть нагую эту душу, —
Он поведет меня.

Старик

Но он безумный!

Глостер

Таков наш век: слепых ведут безумцы.
Исполни, что прошу, иль откажи,
Но только — уходи.

Старик

Ему отдам я лучшую одежду.
И будь что будет.
(Уходит.)

Глостер

Эй ты, голыш…

Эдгар

Бедняга Том озяб!
(В сторону.)
Не в силах больше
Я притворяться.

Глостер

Подойди поближе.

Эдгар
(в сторону)

А должен. — Мир глазам твоим! Они
В крови…

Глостер

Ты знаешь ли дорогу в Довер?

Эдгар

Знаю  все  перелазы и калитки, конные дороги и пешеходные тропы. Бедный
Том повредился в уме. Да спасут тебя боги, добрый человек, от нечистой силы.
В  бедного  Тома  вселилось  пятеро  бесов зараз: бес распутства — Обидикут,
князь   немоты   —   Хобидиданс,   воровства   —  Маху,  убийства  —  Модо и
Флибертиджиббет  — ломанья и кривлянья и кликушества, который теперь перешел
к горничным и камеристкам. Да спасут тебя боги, мой господин.

Глостер

Вот кошелек; возьми его, бедняк,
Убитый небом, и мое несчастье
Даст счастие тебе. — Пошли, о небо,
Чтобы богач, погрязший в наслажденьях,
Что презрел твой закон, не хочет видеть,
Пока не чувствует всю власть твою, —
Почувствовал бы наконец; тогда
Излишки б устранила справедливость,
И каждый был бы сыт. — Ты знаешь Довер?

Эдгар

Да, господин.

Глостер

Там есть утес: вершиной наклонившись,
Глядится грозно он в пучину моря.
На край его ты приведи меня;
Там нищете твоей я помогу
Подарком ценным. А назад меня
Вести не надо будет.

Эдгар

Дай мне руку —
И бедный Том сведет тебя.

Уходят.

СЦЕНА 2

Перед дворцом герцога Альбани.
Входят Гонерилья и Эдмунд; Освальд встречает их.

Гонерилья
(Эдмунду)

Добро пожаловать, милорд. Но что же
Мой кроткий муж не встретил нас?
(Освальду.)
Где герцог?

Освальд

Он у себя, но стал неузнаваем.
Я сообщил о высадке врага —
Он улыбнулся; о приезде вашем
Узнав, сказал: «Тем хуже». Я поведал
Измену Глостера и доблесть графа —
Тогда меня назвал он дураком,
Сказав, что все наоборот я понял.
Дурные вести радуют его,
Хорошие — гневят.

Гонерилья
(Эдмунду)

Тогда — постойте!
В коровьей трусости своей души
Боится дела он, не хочет видеть
Обид, зовущих к мести. То, о чем
Был разговор у нас, должно свершиться.
Вы возвращайтесь к брату моему*,
Войска стяните и ведите их.
Я ж все тут изменю и мужу прялку
Дам в руки. Этот преданный слуга
Гонцом нам будет. И придет к вам скоро
(Лишь смелым вы умейте быть) посланье
От госпожи. Вот вам…
(Дает ему ленту.)
Молчите…
Тсс… Наклонитесь. Если б поцелуй мой
Мог говорить, он окрылил бы дух твой.
Пойми же — и прощай!

Эдмунд

Я твой — до смерти.

Гонерилья

Милый, милый Глостер!

Уходит Эдмунд.

Как не похож мужчина на мужчину!
Ты поклоненья женщины достоин,
А мой глупец владеет мной захватом.

Освальд

Вот герцог, ваша светлость!
(Уходит.)

Входит Альбани.

Гонерилья

Иль я не стою встречи?

Альбани

Гонерилья!
Не стоишь пыли ты, что резкий ветер
Несет тебе в лицо. Мне страшен нрав твой:
Тот, кто свое начало презирает,
В себе самом не может быть уверен;
Отпавшая от дерева родного,
Без животворных соков, ветвь увянет
И принесет лишь зло.

Гонерилья

Довольно! Проповедь твоя глупа.

Альбани

Добро и мудрость — плохи для плохих.
Грязь любит лишь себя*. Что вы свершили?
Что сделали, не дочери — тигрицы?
Отца, благословенного годами,
Кого медведь лизать бы стал смиренно,
Вы зверски варварски свели с ума.
Как брат мой добрый это мог стерпеть?
Мужчина! Герцог! Всем ему обязан!
Когда небесный гнев не грянет быстро,
Чтоб это злодеянье покарать, —
Настанет время,
Что люди станут пожирать друг друга,
Как чудища морские.

Гонерилья

Трус бескровный!
Твой лоб — для срама, щеки — для пощечин!
Твои глаза не могут отличить,
Где честь, где стыд. Да разве ты не знаешь:
Глупцам лишь жалко наказать злодея
До преступленья! Где твой барабан?
Уж Франция развеяла знамена
Над нашим мирным краем: угрожают
Стране твоей враги в пернатых шлемах;
Ты ж, дурень добродетельный, сидишь
Да стонешь: «Ах, зачем случилось это?»

Альбани

Взгляни же на себя ты, дьяволица.
В злом духе так не ужасает злоба,
Как в женщине.

Гонерилья

О ты, глупец ничтожный!

Альбани

Ты, оборотень, чудище, стыдись!
Не искажай лица! Дай волю я
Моим рукам повиноваться чувству —
Они б тебя на части разорвали
С костьми и с мясом! Но, хоть ты и дьявол,
Вид женщины тебе защитой служит.

Гонерилья

Ты вспомнил наконец, что ты мужчина!

Входит Гонец.

Альбани

Какие вести?

Гонец

О государь, Корнуольский герцог умер;
Убит слугой в тот миг, как вырывал
Он глаз у Глостера.

Альбани

Глаз? Вырывал?

Гонец

Им вскормленный слуга — из состраданья,
Чтоб помешать злодейству — поднял меч
На господина — тот в порыве гнева
Убил слугу, но сам был тяжко ранен
И умер.

Альбани

Значит, в небесах есть судьи,
Что наши преступления земные
Карают быстро! Что же бедный Глостер?
Глаз потерял он?

Гонец

Оба, оба, герцог.
(Гонерилье.)
Вот от сестры письмо вам; герцогиня
Ответа спешно ждет.

Гонерилья
(в сторону)

Удачно это!
Но раз она вдова, а с ней мой Глостер,
То может рухнуть весь воздушный замок
Моей постылой жизни… В то же время
Весть не плоха.
(Гонцу.)
Прочту и дам ответ.
(Уходит.)

Альбани

Но где ж был сын, когда отца терзали?

Гонец

Сюда поехал он с миледи вместе.

Альбани

Его здесь нет.

Гонец

Уехал он обратно;
Его я встретил на пути сюда.

Альбани

Он знает о злодействе?

Гонец

О да, милорд; отца он предал сам
И дом покинул, чтоб жестокой казни
Не помешать.

Альбани

О Глостер! Буду жить,
Чтоб заплатить тебе за верность Лиру
И отомстить им за твои глаза! —
Идем, мой друг, скажи мне все, как было.

Уходят.

СЦЕНА 3

Французский лагерь близ Довера.
Входят Кент и Дворянин.

Кент

Почему же Французский король так спешно вернулся во Францию?

Дворянин

Он  оставил незаконченными важные государственные дела. Выяснилось, что
королевству   грозит   большая   опасность,   и   потребовалось  его  личное
присутствие.

Кент

Кому же он поручил начальство над войсками?

Дворянин

Маршалу Франции, мосье Лафару.

Кент

Скажите, наши письма вызвали у королевы какое-нибудь проявление скорби?

Двоpянин

Да, сэр. Она при мне их прочитала,
И слезы потекли вдоль нежных щек.
Но тут она по-царски победила
То горе, что ее, как бунтовщик,
Хотело победить.

Кент

Так взволновалась?

Дворянин

Не бурно. Горе спорило с Терпеньем —
Которое из них очарованья
Прибавит ей. Случалось ли вам видеть
Сквозь солнце дождь? Так слезы и улыбка
Сменялись в ней, и нежная улыбка
Цветущих уст как будто бы не знала
О тех слезах, что из очей катились,
Как перлы, отрываясь от алмазов,
Короче, грусть для всех была б бесценна, —
Когда б так украшала всех.

Кент

Она
Спросила что-нибудь?

Дворянин

«Отец» — шепнула,
Как будто ей сдавило тяжко грудь;
Потом: «О сестры! Женщины! Стыдитесь!..
Кент!.. Сестры!.. Мой отец!.. Как! В бурю! Ночью!
Забыта жалость!» Тут из глаз небесных
Вода святая, хлынув, затопила
Слова; и прочь она ушла, чтоб с горем
Своим одной остаться.

Кент

Видно, звезды,
Да, звезды в небе нами управляют;
Иначе не могла б одна чета
Рождать таких детей различных! С нею
Ты говорил еще?

Дворянин

Нет.

Кент

Это было
При короле?

Дворянин

Нет, он уже уехал.

Кент

Так знай, несчастный Лир уж прибыл в Довер;
Порой в себя приходит, вспоминает
Приезда цель; но ни за что не хочет
Свиданья с дочерью.

Дворянин

Но почему же?

Кент

Великий стыд гнетет его; жестокость,
С какой ее лишил благословенья,
В чужой, опасный мир прогнал и отдал
Ее права он гнусным дочерям
С собачьими сердцами, — так все это
Язвит его, что жгучий стыд мешает
Ему обнять Корделию.

Дворянин

Бедный, бедный!

Кент

А что обоих герцогов войска?

Дворянин

Как будто бы идут сюда.

Кент

Пойдемте же, я отведу вас к Лиру.
При нем останьтесь. Важные причины
Меня пока скрываться заставляют.
Узнав, кто я, вы о знакомстве нашем
Не станете жалеть. Прошу, пойдемте.

СЦЕНА 4

Французский лагерь. Шатер.
Барабаны и знамена.
Входят Корделия, Лекарь и солдаты.

Корделия

Ах, это он! Его встречали часто
Безумней моря бурного. Он пел,
В венке из лопухов и повилики,
Репейника, дымянки и крапивы,
Марены, всяких сорных трав, глушащих
Нам нивы хлебные. Отряд пошлите.
Все обыскать в полях, в траве высокой
И привести его!

Уходит один из офицеров.

Что может сделать
Наука, чтоб вернуть ему рассудок?
Спаси его; я все тебе отдам!

Лекарь

Есть средство, королева: исцелитель
Природы нашей — сон; его король
Лишился; но, чтоб вызвать сон, есть травы
Целебные, чья сила помогает
Сомкнуть глаза тоске.

Корделия

Все тайны неба,
Природы неиспытанные силы,
От слез моих восстаньте! Помогите
Несчастному! — Ищите же его.
Пока а безумье яростном не вздумал
Себя лишить он жизни.

Входит Гонец.

Гонец

Королева,
Сюда идут британские войска.

Корделия

Известно это нам, и мы готовы
Их встретить. — О мой дорогой отец,
Из-за тебя на это все пошла я.
Супруг мой добрый
Моим слезам, моим моленьям внял,
Не честолюбье в бой ведет кровавый —
Любовь, любовь, отца и старца право.
Скорей, скорей его бы увидать!

Уходят.

СЦЕНА 5

Комната в замке Глостера.
Входят Регана и Освальд.

Pегана.

Ну что же, выступило войско брата?

Освальд

Да, герцогиня.

Регана

Он лично там?

Освальд

С великой неохотой.
Его супруга много лучший воин!

Регана

А граф Эдмунд с ним виделся, скажи?

Освальд

Нет, герцогиня.

Регана

Что может быть в письме сестры к нему?

Освальд

Не знаю, герцогиня.

Pегана

Он, верно, из-за важных дел уехал.
Безумно было Глостеру слепому
Оставить жизнь: где б ни был, возмутит он
Всех против нас. Эдмунд, я полагаю,
Решил из состраданья сократить
Жизнь горькую слепца; разведать кстати,
Как силен враг.

Освальд

Я должен ехать вслед за ним с письмом.

Pегана

Мы завтра выступаем. Оставайся:
Опасен путь.

Освальд

Не смею, герцогиня:
Приказано мне строго долг исполнить.

Pегана

О чем Эдмунду ей писать? Ужели
Ты на словах сказать не мог? Быть может.
Не знаю… Награжу тебя я щедро;
Дай мне прочесть письмо.

Освальд

Но, герцогиня…

Pегана

Не любит мужа госпожа твоя,
Я это знаю. И в последний раз
Она кидала пламенные взгляды
На графа. Знаю, ты ее наперсник.

Освальд

Я, герцогиня?

Pегана

Я говорю то, что наверно знаю.
Советую тебе подумать… Герцог
Скончался; мы с Эдмундом сговорились;
Ему пристойней быть супругом мне,
Чем госпоже твоей. Учти все это.
Коль встретишь графа, это дай ему.
(Дает ему кольцо.)
Когда ж расскажешь обо всем сестре,
То дай совет ей — быть вперед умнее.
Теперь прощай!
Коль о слепом изменнике услышишь,
Знай — голова его оценена.

Освальд

Пусть только встречусь с ним, тогда увидят,
На чьей я стороне.

Pегана

Счастливый путь!

Уходят.

СЦЕНА 6

Местность близ Довера.
Входят Глостер и Эдгар, одетый крестьянином.

Глостер

Когда ж мы будем на верху утеса? —

Эдгар

Вы всходите; вот все труднее путь.

Глостер

Мне кажется, путь ровен.

Эдгар

Страшно тут.
Вы слышите шум моря?

Глостер

Нет, не слышу.

Эдгар

Так, верно, в вас все чувства притупились
От боли глаз.

Глостер

Быть может, это так.
Мне кажется, твой голос изменился,
И речь сама как будто стала глаже.

Эдгар

Ошиблись вы, не изменился я.
Одежда только лучше…

Глостер

Речь другая.

Эдгар

Вот и пришли. Не двигайтесь. Как страшно!
Как жутко в эту бездну кинуть взгляд!
Вороны, галки, что внизу летают, —
Величиной с жуков. На круче, ниже,
Повиснул человек; он собирает
Морской укроп — ужасное занятье!
На вид он — меньше головы своей.
У взморья рыбаки снуют, как мыши;
На якоре стоит большая барка
И меньше шлюпки кажется, а шлюпка —
Что поплавок чуть видный. Ропот волн,
Дробящихся о камни, не доходит
Так высоко. Смотреть не стану, больше:
Кружится голова; в глазах померкнет —
И вниз слетишь!

Глостер

Поставь меня туда,
Где ты стоишь.

Эдгар

Давайте руку. Вы —
На шаг от пропасти. Ох, я б не спрыгнул
За весь подлунный мир!

Глостер

Пусти же руку.
Вот кошелек еще: в нем ценный камень;
Для бедняка он клад. Пускай все духи
Хранят твою судьбу! Теперь уйди;
Простись со мной. Уйди так, чтоб я слышал.

Эдгар

Прощайте, добрый сэр!

Глостер

Прощай, мой друг.

Эдгар
(в сторону)

С его отчаяньем я так хитрю,
Чтоб излечить его.

Глостер
(становится на колени)

О силы неба!
Отрекся я от мира и пред вами
Великую свою слагаю скорбь.
Когда б ее сносить я дольше мог,
Всесильной вашей воле не противясь,
Тогда фитиль моей постылой жизни
Сам догорел бы. Если жив Эдгар,
Его храните.
(Встает с колен.)
Ну, прощай, приятель.

Эдгар

Ушел! Прощайте!

Глостер бросается вперед и падает.

(В сторону.)
И воображенье
Похитить может жизнь, коль жизнь сама
Дается в руки вору. Будь он там,
Где думал быть, он больше б уж не думал!
(Изменив голос.)
Жив или нет? Эй, друг, подайте голос!
Иль умер он? Но нет, он оживает.
Кто вы такой?

Глостер
(приходя в себя)

Прочь!.. Дай мне умереть.

Эдгар

Коль ты не воздух, пух иль паутина, —
Слетев с такой ужасной крутизны,
Ты, как яйцо, разбился б. Но ты дышишь;
Не видно крови; говоришь; ты цел.
С десяток мачт, пожалуй, будет в круче,
С которой по отвесу ты слетел!
Ты спасся чудом. Ну, скажи-ка слово!

Глостер

Я падал или нет?

Эдгар

С вершины страшной меловой скалы.
Взгляни наверх; и жаворонок звонкий
Оттуда нам не слышен. Посмотри.

Глостер

О горе мне: я слеп!
Иль в милости отказано страданью
С собой покончить? Было утешеньем,
Когда страдалец, обманув тирана,
Мог своеволье гордое разрушить!

Эдгар

Дай руку. Твердо на ногах стоишь ты?

Глостер

О, слишком, слишком!

Эдгар

Тут прямое чудо!
А кто же это наверху утеса
Был вместе с вами?

Глостер

Бедный, жалкий нищий.

Эдгар

А мне казалось снизу, что сияли
Его глаза, как две луны; имел
Он тысячу носов; рога на нем,
Как будто волны в бурю, завивались.
То, верно, дьявол был. Отец, ты счастлив!
Подумай: это боги, для которых
Нет невозможного, спасли тебя!

Глостер

Запомню все. Отныне буду горе
Сносить, пока оно само не крикнет:
«Довольно! Умираю!» Я его
За человека принял. Все твердил он:
«Злой дух, злой дух!» Он и привел меня.

Эдгар

Вздохни ж вольнее. — Кто сюда идет?

Входит Лир, причудливо убранный полевыми цветами.

Рассудок здравый так не нарядил бы
Владыки своего.

Лир

Нет, они не смеют запретить мне чеканить монету; ведь я сам король.

Эдгар

Мне сердце разрывает этот вид!

Лир

Природа  в этом деле выше искусства. Вот вам деньги на вербовку солдат.
Этот  малый  держит лук, как воронье пугало. Лук должен быть прям, как аршин
суконщика.   Смотрите,   смотрите   —   мышь!   Тише,  тише…  Этот  ломтик
поджаренного  сыра  нам  поможет.  Вот моя железная рукавица — я бросаю ее в
лицо  великану.  Подать  сюда  алебарды!  А, славно полетела птичка! В цель,
прямо в цель! Скажи пароль.

Эдгар

Душистый майоран.

Лир

Проходи.

Глостер

Знакомый голос!

Лир

А! Гонерилья с седой бородой! Они меня ласкали, как собачку, и уверяли,
что  у  меня  седая  борода,  когда  у меня и бороды-то не было. «Да», «нет»
говорили  на  все, что бы ни сказал! «Да» и «нет» в одно и то же время — это
не  по-дружески.  Вот когда меня промочило дождем да продуло ветром так, что
зуб на зуб не попадал, и гром не смолкал по моему приказу, тогда я понял их,
узнал  цену их словам. Да, слово у них расходится с делом. Они говорили мне,
что я сильнее всех; это ложь: лихорадка оказалась сильней меня.

Глостеp

Я этот голос знаю хорошо.
Ужель король?

Лир

Король, король — от головы до ног!
Взглянуть мне стоит — все кругом трепещет.
Дарую жизнь ему: В чем он виновен?
В прелюбодействе?
Ты не умрешь. Как? Смерть за этот грех?
Нет! Королек и золотая мошка
Так на глазах моих, блудят.
Блуд, процветай! Сын Глостера побочный
Добрей к отцу, чем дочери мои,
Зачатые на брачном ложе.
Смелей! Плодитесь! Мне нужны солдаты!
Смотри на эту чопорную леди,
Чей вид пророчит лед у ней внутри;
Чиста притворно, головой качает,
Едва услышав слово «наслажденье»,
Но в сладострастье не жадней ее
Хорек иль молодая кобылица.
Да, ниже пояса — они кентавры,
Хоть женщины вверху!
До пояса они — богов наследье,
А ниже — дьяволу принадлежат;
Там ад, там мрак, там серный дух, там бездна,
Жар, пламя, боль, зловонье, разрушенье.
Фу, фу, фу, брр! Дай мне унцию мускуса, добрый аптекарь, чтобы освежить
мое воображение.

Глостер

О, дай облобызать мне руку.

Лир

Сначала вытру: пахнет мертвечиной.

Глостер

О ты, разрушенная часть природы!
Весь этот мир когда-нибудь вот так же
Разрушится. — Ты узнаешь меня?

Лир

Я  хорошо  помню  твои  глаза. Ты что на меня косишься? Напрасный труд,
слепой  Купидон:  я не могу любить. Прочти-ка этот вызов; обрати внимание на
слог.

Глостер

Будь солнцем буква каждая — не вижу.

Эдгар
(в сторону)

Я не поверил бы, но это правда,
И сердце разрывается мое!

Лиp

Читай!

Глостер

Но чем? Орбитами пустыми?

Лир

Ого!  Вот  как  у нас обстоит дело! Ни глаз во лбу, ни денег в кармане?
Глазам трудно, зато кошельку легко. Однако ты видишь, что творится на свете.

Глостер

Не вижу, но чувствую.

Лир

Что  ты,  с ума сошел? Человек и без глаз может видеть то, что творится
на  свете.  Смотри  ушами:  видишь,  как судья издевается над мелким простым
воришкой?  Дай-ка  я  тебе скажу на ухо: пусть поменяются местами; раз, два,
три, — где теперь судья? Где вор? Видал ты, как дворовый пес лает на нищего?

Глостер

Да, государь.

Лир

И  как  бедняк убегает от него? Вот тебе настоящий образ власти: собака
исполняет служебные обязанности, и надо повиноваться ей.
Палач негодный, придержи-ка руки
Кровавые! За что сечешь ты девку?
Бичуй себя: ты страстно жаждал сам
Творить с ней то, за что ее стегаешь.
Обманщика повесил ростовщик!
Сквозь рубище порок малейший виден;
Парча и мех все спрячут под собой.
Позолоти порок — копье закона
Сломаешь об него; одень в лохмотья —
Пронзит его соломинка пигмея.
Виновных нет! Никто не виноват!
Я оправдаю всех: да, друг, я — властен
Всем рты зажать, кто станет обвинять!
Купи себе стеклянные глаза
И, как политик гнусный, притворяйся,
Что видишь то, чего не видишь. Ну,
Тащи с меня сапог! Покрепче… так!

Эдгар

О, смесь бессмыслицы со здравым смыслом!
В безумье — разум!

Лир

Коль хочешь плакать над моей судьбой,
Возьми мои глаза. Тебя я знаю:
Ты, Глостер, потерпи! Ведь ты же знаешь,
Что с плачем мы являемся на свет;
Едва понюхав воздуха, вопим мы
И плачем. Проповедь скажу я, слушай.

Глостер

О горький, горький день!

Лир

Родясь, мы плачем, что должны играть
В театре глупом… А! Какая шляпа!
Вот — для военной хитрости: взять войлок
И лошадям подковы обернуть…
Попробую! К зятьям моим подкрадусь —
И бей, бей, бей, бей, бей!

Входит Дворянин со слугами.

Дворянин

А, вот он, вот! Держите! — Государь,
Любезнейшая ваша дочь…

Лир

Как? Нет спасенья? Пленник я? Опять я
Посмешище судьбы? Помягче будьте;
Я выкуп дам! Пришлите мне врача,
Я ранен в мозг.

Дворянин

Все будет, государь.

Лир

Без помощи? Один я?
Тут можно в соль сплошную превратиться
И поливать из глаз, как из двух леек,
Дорог осенних пыль!

Дворянин

Мой государь…

Лир

Умру я смело, как лихой жених!
Ну что ж, я буду весел! Я король —
Не знаете вы разве, господа?

Дворянин

Вы — наш король, и все мы — ваши слуги.

Лир

Тогда не все пропало! Коль хотите
Меня поймать — ловите! Ну, ну, ну!

Дворянин

Ужасен вид такой в последнем нищем,
А в короле… нет слов! — Но дочь осталась:
Она спасет природу от проклятья,
Что на нее две старших навлекли.

Эдгаp

Привет вам, сэр!

Дворянин

Привет! Что вам угодно?

Эдгар

Вы не слыхали, сэр, — что, будет битва?

Дворянин

Еще бы; это всем давно известно,
Кто лишь имеет уши.

Эдгар

Но скажите,
Как близко неприятель?

Дворянин

Он близко и спешит сюда; по слухам,
Ждут каждый час его.

Эдгар

Благодарю вас.

Дворянин

Хоть королева задержалась здесь,
Но войско вышло.

Эдгар

Сэр, благодарю вас!

Уходит Дворянин.

Глостер

Благие боги! Жизнь мою возьмите,
Чтоб снова враг не соблазнил окончить
Ее без вашей воли!

Эдгар

Вот молитва
Прекрасная, отец.

Глостер

Кто ж вы, мой друг?

Эдгар

Бедняк, к судьбы ударам уж привыкший,
Наученный нуждой, знакомый с горем
И жалости доступный. Дайте руку —
Я вам найду приют.

Глостер

Благодарю.
Пусть милость неба наградит тебя
Сторицей!

Входит Освальд.

Освальд

Славно! Ждет меня награда!
Безглазная башка, ты создана,
Чтоб я возвысился. — Предатель старый,
Скорей в грехах покайся! Меч уж вынут
Тебя прикончить.

Глостер

Дружеской рукою
Ударь сильнее!

Эдгар становится между ними.

Освальд

Как, крестьянин дерзкий!
Вступаться за изменника открыто?
Прочь! Иль зараза участи его
Тебе грозит. Оставь его ты руку!

Эдгар
(подделываясь под крестьянина)

Нет уж, ваша милость, нипочем я от него не отойду.

Освальд

Прочь, раб, или ты умрешь!

Эдгар

Добрый  господин,  идите своей дорогой, дайте пройти бедным людям. Если
бы  я  хотел  распрощаться  с моей жизнью, я бы успел это сделать две недели
назад.  Ну-ка,  не  троньте  старика,  а не то я попробую, что крепче — ваша
башка или моя дубинка. Это я вам напрямик говорю.

Освальд

Прочь, навозная куча!

Эдгар

Придется  мне  пересчитать  ваши  зубы,  ваша милость, как бы вы там ни
размахивали мечом.

Они дерутся. Освальд падает.

Освальд

Раб, ты убил меня! — Вот кошелек.
Коль хочешь счастья — схорони меня,
А письма, что найдешь при мне, отдай
Эдмунду, графу Глостеру. Он в войске
У англичан. — Не вовремя ты, смерть!
(Умирает.)

Эдгар

Ты мне знаком, подлец низкопоклонный,
Служивший госпожи своей порокам
Как только мог гнуснее.

Глостер

Как! Он умер?

Эдгар

Сядь, отдохни, отец.
Я обыщу его. Быть может, письма
Друзьями будут мне. Он умер. Жалко,
Что не был палачом другой. Посмотрим!..
Не сетуй, мягкий воск.
(Ломает печать.)
Прости, приличье!
Чтоб мысль врагов узнать, мы рвем сердца их;
Простительней — бумагу рвать.
(Читает.)
«Вспомни  наши  взаимные  обеты.  У  тебя  есть  множество возможностей
покончить с ним. Лишь бы было желание, — удобный случай всегда представится.
Все окажется бесполезным, если он вернется победителем. Я окажусь пленницей,
и  его  ложе  будет  моей темницей Освободи меня от духоты ее и в награду за
свои  подвиги  займи  место  моего  мужа.  Твоя  (жена, хотела бы я сказать)
преданная Гонерилья».
Желаний женских область безгранична!
Злоумышлять на доброго супруга!..
В замену — брат мой!.. Здесь, в песке, зарою
Я нечестивого гонца преступных
Развратников. Когда ж приспеет время,
То герцогу, кому грозит убийство,
Я покажу проклятое письмо.
Ему поведать мне судьба велела
Про эту смерть, про это злое дело.

Глостер

Король сошел с ума… Как тверд мой ум,
Что я еще держусь и понимаю
Всю скорбь мою! Мне б лучше помешаться!
Так мысль моя рассталась бы с тоскою,
И в ложных вымыслах моя тоска
Сама б себя забыла.

Издалека доносятся барабаны.

Эдгар

Дайте руку.
Вдали я слышу барабанный бой.
Идем, отец; тебя сведу я к другу.

Уходят.

СЦЕНА 7

Шатер во французском лагере.
Лиp спит на постели; около него Лекарь, Дворянин и слуги.
Тихая музыка.
Входят Корделия и Кент.

Корделия

О добрый Кент, чем в жизни я смогу
Вознаградить тебя? Не хватит жизни,
Не хватит средств моих.

Кент

Слова такие — высшая награда.
Все, что сказал я, — истинная правда,
Не больше и не меньше.

Коpделия

Приоденься.
Твоя одежда — память дней печали.
Прошу, смени ее.

Кент

Простите мне;
Открыв себя, испорчу весь мой план.
Прошу, и вы меня не узнавайте,
Пока придет пора.

Корделия

Пусть будет так,
Мой добрый лорд.
(Лекарю.)
Скажите, что король?

Лекарь

Он спит еще.

Корделия

О небеса, пошлите
Его великой ране исцеленье!
Настройте вы расстроенные чувства
Отца, что стал ребенком!

Лекарь

Разрешите
Нам разбудить его? Он долго спал.

Корделия

Все делайте, как вам велит наука.
Все в вашей воле. Он уже одет?

Дворянин

Да, он так крепко спал, что мы во сне
Его переодели.

Лекарь

Вы будьте здесь, когда его разбудят.
Он будет тих, наверно.

Корделия

Хорошо.

Лекарь

Прошу, приблизьтесь. — Вы играйте громче!

Корделия

Отец мой милый! Пусть тебе здоровье
Вернут уста мои и поцелуем
Излечат зло, что сестры нанесли
Твоим сединам!

Кент

Милая принцесса!

Корделия

Будь он чужой вам, все ж седины эти
Взывали б к жалости! Такому ль старцу
Бороться с беспощадным ураганом,
Внимать раскатам смертоносным грома
В сверканье страшном змеевидных молний?
Ему ль нести (о бедный часовой!)
Ночной дозор в таком неплотном шлеме?
Да я собаку моего врага,
Кусавшую меня, и ту пустила б
В такую ночь к огню! А ты, отец мой,
Ютиться должен был в гнилой соломе
Со свиньями, с бродягами! О горе!
Да, чудо, что и жизнь его с рассудком
Не отлетела вместе. — Он проснулся!
Заговорите с ним.

Лекарь

Нет, лучше вы.

Корделия

Как чувствует себя мой повелитель?
Здоров ли государь?

Лир

Зачем тебя из гроба вынимают?
Ты — светлая, блаженная душа,
Я ж к огненному колесу прикован,
И на него мои стекают слезы
Расплавленным свинцом.

Корделия

Мой государь,
Меня вы узнаете?

Лир

Да, я знаю:
Ты светлый дух. Когда ж ты умерла?

Корделия

О, все еще он бредит!

Лекарь

Он лишь едва проснулся. Погодите.

Лир

Где был я? Где я? Это свет дневной?..
Как я обижен! С жалости б я умер,
Таким другого видя. Что сказать мне?
Мои ли это руки? Ну, посмотрим…
Булавка колет. Если б только знать мне,
Кто я такой?

Корделия

Взгляните на меня
И дайте мне свое благословенье.
О нет, не становитесь на колени!

Лир

Прошу, не насмехайтесь надо мной:
Я только старый, глупый человек.
Мне восемьдесят лет,
Не больше и не меньше; я по правде
Боюсь, что не совсем в своем уме. —
Как будто вас я знаю… и его…
Но сомневаюсь: не могу понять я,
Где я. И вот, никак я не припомню
Одежды этой; и не знаю, где я
Спал эту ночь. Не смейтесь надо мной,
Но кажется, как будто эта леди —
Дитя мое, Корделия.

Корделия

Да, да!

Лир

И слезы влажны? Да! Прошу, не плачь.
Дай яду, если есть: его я выпью.
Меня любить не можешь ты. Обижен
Твоими сестрами я без причины,
Но у тебя причина есть.

Корделия

Нет! Нет!

Лир

Где я? Во Франции?

Кент

В своей державе,
Мой государь.

Лир

Обманывать не надо.

Лекарь

Утешьтесь, королева: злой припадок,
Как видите, прошел; но все ж опасно
Напоминать ему о прошлых бедах.
Его бы увести и не тревожить,
Пока он не придет в себя.

Корделия

Со мною
Угодно ль вам пойти, мой государь?

Лир

Должна со мною ты иметь терпенье.
Прошу: забудь, прости. Я стар и глуп.

Уходят все, кроме Кента и Дворянина.

Дворянин

Подтверждается ли слух об убийстве герцога Корнуола, сэр?

Кент

Безусловно, сэр.

Дворянин

Кто же стал во главе его войска?

Кент

По слухам, побочный сын Глостера.

Дворянин

Говорят,  что  изгнанный  сын  его  Эдгар находится в Германии вместе с
графом Кентом.

Кент

Слухи  идут  разные.  Но  пора  подумать  о  себе:  войска герцогов уже
подходят.

Дворянин

Сражение обещает быть кровавым. Прощайте, сэр. (Уходит.)

Кент

Уж цель близка. Беда иль счастье ждет?
Все разрешит сражения исход.
(Уходит.)

АКТ ПЯТЫЙ

СЦЕНА 1

Британский лагерь близ Довера.
Входят с барабанами и знаменами Эдмунд, Регана, дворяне
и солдаты.

Эдмунд
(одному из дворян)

Спросите герцога: остался в силе
Его последний план иль изменился?
Он полон колебаний и сомнений.
Пусть даст нам окончательный ответ.

Уходит Дворянин.

Pегана

С послом сестры случилось что-нибудь.

Эдмунд

Боюсь, что это так.

Pегана

Ну, милый Глостер,
Вы знаете, как к вам я благосклонна, —
Скажите ж мне, — но искренно, правдиво, —
Вы любите сестру?

Эдмунд

Я чту ее.

Pегана

И не вступали вы на путь запретный
К владеньям зятя?

Эдмунд

В заблужденье вы.

Pегана

Мне кажется, вы с нею так сошлись
И сблизились, что вы — ее всецело.

Эдмунд

Клянусь вам честью — нет!

Pегана

Я не стерпела б этого, мой Глостер!..
Не будьте близки с ней.

Эдмунд

Нет, нет, не бойтесь.
Но вот она с супругом.

Входят с барабанами и знаменами Альбани, Гонерилья
и солдаты.

Гонерилья
(в сторону)

Скорей готова битву проиграть я,
Чем дать сестре нас разлучить.

Альбани

Приветствую любезную сестру!
(Эдмунду.)
Я слышал, сэр, у дочери король;
С ним многие, кто недоволен нашим
Правленьем строгим. Там, где правды нет,
Во мне нет смелости. Нам неприятно
Вторжение французов в государство,
А не поддержка королю и всем,
Чьи жалобы, боюсь я, справедливы.

Эдмунд

Как благородно!

Pегана

Что за рассужденья!

Гонеpилья

Идите заодно против врага.
Семейные и личные раздоры
Здесь ни при чем.

Альбани

Так созовем совет
Старейших в войске и решим, что делать.

Эдмунд

Немедля я приду в палатку к вам.

Pегана

Сестра, ты с нами?

Гонеpилья

Нет.

Pегана

Приличней будет так: идем, прошу.

Гонерилья
(в сторону)

Ого! Понятно все!
(Громко.)
Идем, сестра!

Входит Эдгар, переодетый крестьянином.

Эдгаp

Коль смеет герцога бедняк тревожить,
Два слова!

Альбани
(остальным)

Я сейчас приду. — Что скажешь?

Уходят все, кроме Альбани и Эдгара.

Эдгар

Вот вам письмо: прочтите перед битвой.
Коль победите, пусть труба зовет
Подателя! Как я ни жалок с виду,
Найду бойца, который подтвердит
Все, что в письме. Коль суждено вам пасть,
Тогда для вас пройдут дела земные
И козни все. Пошли судьба вам счастье!

Альбани

Постой, дай мне прочесть.

Эдгар

Нельзя мне медлить.
Наступит час — по вызову герольда
Я снова появлюсь!
(Уходит.)

Альбани

Ну что ж, прощай. Письмо твое прочту.

Входит Эдмунд.

Эдмунд

Враги в виду. Пора стянуть войска.
Вот сведенья об их числе и силах,
Добытые разведкой. Но поспешность —
Ваш долг!

Альбани

Мы будем вовремя готовы.
(Уходит.)

Эдмунд

Обеим сестрам клялся я в любви.
Они друг друга ненавидят, точно
Ужаленный — змею. Какую ж взять?
Одну? Обеих? Ни одной? Нет счастья,
Коль будут обе живы. Взять вдову —
Взбешу и разъярю я Гонерилью;
А с нею — как мне выиграть игру
При жизни мужа? Но сейчас он нужен
Для предстоящей битвы. Ну, а там…
Пусть та, кому стоит он на дороге,
Его и уберет. Решил щадить он —
Коль победит — Корделию и Лира.
Не быть тому! В моем же положенье
Важны дела, совсем не рассужденья.
(Уходит.)

СЦЕНА 2

Поле между двумя лагерями.
Проходят по сцене с барабанами и знаменами Лир, Корделия
и их войско.
Входят Эдгар и Глостер.

Эдгар

Сюда, отец. Присядь под кров ветвей
И помолись ты о победе правых;
А если я живым к тебе вернусь,
То помогу тебе.

Глостер

Спаси вас небо!

Уходит Эдгар.
Шум битвы, затем отбой.
Входит Эдгар.

Эдгар

Бежим, старик! Дай руку мне скорее!
Король разбит; и он и дочь в плену.
Дай руку мне, бежим!

Глостер

К чему бежать? И здесь могу я сгнить.

Эдгар

Опять дурные мысли! Но должны мы
Смерть принимать в свой час, как и рожденье.
На все — свой срок. Ну что ж, идем!

Глостер

Ты прав.

Уходят.

СЦЕНА 3

Британский лагерь близ Довера.
Входят: как победитель, с барабанами и знаменами, Эдмунд;
затем Лир и Корделия, которых ведут как пленников;
Офицер, солдаты и прочие.

Эдмунд

Возьмите их! Держать под строгой стражей
До объявленья высочайшей воли
Их судей.

Корделия
(Лиру)

Мы не первые с тобой,
Стремясь к добру, наказаны судьбой.
Из-за тебя скорблю, король несчастный;
А мне не страшен гнев судьбы ужасный.
Не повидать ли нам моих сестер?

Лир

Нет, нет, нет, нет! Пойдем с тобой в тюрьму.
Там будем петь вдвоем, как птицы в клетке.
Попросишь у меня благословенья —
Молить прощенья на коленях стану.
Так будем жить, молиться, песни петь
И сказки говорить; смеяться, глядя
На ярких мотыльков; и у бродяг
Разузнавать о новостях придворных —
Кто в милости, кто нет, что с кем случилось;
Судить о тайной сущности вещей,
Как божьи соглядатаи… И так
В стенах темницы переждем мы распри
И ссоры власть имущих, что подобны
Приливам и отливам.

Эдмунд

Взять обоих!

Лир

Корделия, подобным жертвам боги
Возносят сами фимиам. Мы вместе!
Чтоб разлучить нас, им пришлось бы с неба
Пылающую головню достать
И, как лисиц, нас выкурить. Не плачь!
Чума сожрет их с мясом, с кожей прежде,
Чем нас они заставят плакать. Раньше
Они подохнут. Ну, идем!

Стража уводит Лира и Корделию.

Эдмунд
(Офицеру)

Послушай…
(Дает ему бумагу.)
Возьми записку и ступай за ними.
Тебя повысил в чине я; исполни,
Что здесь написано, — и путь откроешь
Ты к почестям себе. Мы таковы,
Каков наш век. Мечу не подобает
Мягкосердечье. Важность порученья
Не терпит лишних слов. Скажи: «согласен», —
Не то ищи другой судьбы.

Офицеp

Согласен.

Эдмунд

Ступай и помни: будешь счастлив, если
Все выполнишь. Не медли. Слышишь? Сделай
Все, как я написал.

Офицер

Возы возить да есть овес не мог бы;
Что в силах человека — все исполню.
(Уходит.)

Трубы.
Входят Альбани, Гонерилья, Регана, другой
Офицер и солдаты.

Альбани

Сэр, вы сегодня выказали доблесть,
Да и судьба была к вам благосклонна:
Враги у вас в руках. Повелеваем
Нам выдать пленных; мы поступим с ними,
Как требуют равно и их права
И наша безопасность.

Эдмунд

Я счел нужным
Подвергнуть заключенью короля.
Старик злосчастный заключен под стражу;
В его годах и титуле есть чары:
Они привлечь сердца народа могут
И наши копья обратить на нас же,
Начальников. И королева с ним
По этим же соображеньям; оба
Явиться могут завтра или позже
На суд ваш. А сейчас нас заливают
И пот и кровь… Друг тщетно ищет друга,
И самым славным битвам шлют проклятья
Те, кто их ужас помнит.
Сейчас судить Корделию и Лира —
Нам неуместно.

Альбани

Сэр, прошу прощенья,
Вы только воин, подчиненный нам,
Не брат наш.

Pегана

Мы его считаем братом.
Спросить у нас вам следовало раньше,
Чем говорить. Он наши вел войска,
Он замещал мой сан, мою особу;
Ему дает такая близость право
Назваться вашим братом.

Гонерилья

Не так пылко!
Он сам себя возвысил много больше,
Чем милости твои!

Pегана

Моею властью,
Мной облечен, он равен самым высшим!

Альбани

Так было б, если б он на вас женился.

Pегана

Не стала б шутка правдой!

Гонерилья

Полно, полно!
Не верь своим глазам: они косят.

Pегана

Миледи, дурно мне, — не то бы я
Сумела вам ответить. — Полководец!
Бери мои войска, владенья, пленных —
Владей и всем и мной! Сдается крепость:
При всех тебя я признаю супругом
И властелином.

Гонеpилья

Завладеть им хочешь?

Альбани

Согласие не от тебя зависит.

Эдмунд

И не от вас.

Альбани

Ошибся, полукровка!

Pегана
(Эдмунду)

Бей в барабан! Провозгласи свой титул!

Альбани

Стой! Выслушай! Эдмунд, ты арестован
Как государственный изменник. Также
(указывая на Гонерилью)
И эта золоченая змея. —
А ваши притязания, сестрица,
Я отвожу, заботясь о жене:
Она сговорена уж с этим лордом.
Я, муж, помолвку вашу воспрещаю.
Хотите замуж — мне любовь дарите;
Моя жена просватана.

Гонеpилья

Фиглярство!

Альбани

Эдмунд, меч при тебе. Пускай трубят!
Когда никто на бой с тобой не выйдет,
Чтоб доказать, что ты изменник низкий, —
Вот вызов мой!
(Бросает перчатку.)
И, не вкусивши хлеба,
Я докажу, что ты таков, каким
Тебя назвал я!

Регана

О, мне дурно, дурно!

Гонерилья
(в сторону)

Иначе я не стала б верить в яд.

Эдмунд
(бросая перчатку)

Вот мой залог, и кто бы ни дерзнул
Назвать меня изменником — умрет он!
Трубите в трубы! Кто посмеет выйти,
С ним, с вами, с кем угодно буду биться
За честь мою и верность!

Альбани

Герольда! Эй!

Эдмунд

Герольда, эй, герольда!

Альбани

Но ты на одного себя надейся:
Войска я созывал — своей же властью
И распустил.

Pегана

Мне хуже! Боль все хуже!

Альбани

Ей дурно! Отвести ее в палатку.

Pегану уводят.
Входит Герольд.

Сюда, герольд! Пускай трубит труба.
Читай вот это.

Офицер

Трубите!

Трубы.

Герольд
(читает)

«Если  кто-либо  из  рыцарей  или знатных людей, находящихся в войсках,
желает  доказать  Эдмунду, называющему себя графом Глостером, что он великий
изменник,  пусть  явится  после  третьего  зова  трубы.  Противник готов его
встретить».

Эдмунд

Труби!

Трубят в первый раз.

Герольд

Еще!

Трубят во второй раз.

Еще!

Трубят в третий раз.
За сценой отвечает труба.
Входит Эдгар, вооруженный; перед ним идет Трубач.

Альбани

Спроси, что хочет он, зачем явился
На зов трубы?

Герольд

Кто ты? Как имя? Званье?
И почему ты принимаешь вызов?

Эдгар

Узнайте все: мое погибло имя —
Проедено, изглодано изменой;
Но благороден я, как тот противник,
С кем биться вышел я.

Альбани

Кто твой противник?

Эдгар

Эдмунд, так называемый граф Глостер.

Эдмунд

Вот я. Что скажешь?

Эдгар

Вынимай же меч:
Коль истинную честь я оскорблю,
Твоя рука отметит. Мой меч готов.
Дают мне право рыцарское званье
И честь моя здесь громко заявить,
Что, несмотря на силу, юность, титул,
Победный меч и первые удачи,
И мужество, и доблесть, ты — изменник!
Ты изменил богам, отцу и брату
И против герцога злоумышлял;
Весь, от макушки до подошвы ног,
До праха под ногами, ты — предатель,
Как жаба в пятнах. Станешь отрицать —
Мой меч, моя рука, моя отвага
Готовы подтвердить мои слова:
Ты лжешь!

Эдмунд

Хоть должен бы твое спросить я имя,
Но видом ты и мужествен и горд,
В твоих речах заметно воспитанье.
Отсрочку, что по рыцарским законам
Дается мне, с презреньем отвергаю.
Тебе я возвращаю обвиненье,
Чтоб адской ложью в сердце поразить:
Меня она коснулась, не поранив.
Но меч мой у тебя в груди найдет
Навеки место ей! — Трубите, трубы!

Трубы.
Они сражаются. Эдмунд падает.

Альбани

Не добивай!

Гонерилья

Мой Глостер, тут обман:
Ты вовсе не обязан был сражаться
С врагом безвестным. Ты не побежден —
Обманут низко ты.

Альбани

Зажмите рот,
Не то заткну его бумагой этой!
(Эдгару.)
Стой!
(Эдмунду.)
Ты, злодей! Читай свою же подлость!
(Гонерилье.)
Не рвите! Видно, вам письмо знакомо?

Гонерилья

А хоть бы так! Я властвую, не ты.
Кому меня судить?

Альбани

Чудовищно! Так ты письмо узнала?

Гонерилья

Не спрашивай меня про то, что знаю.
(Уходит.)

Альбани
(Офицеру)

Следи за ней: она себя не помнит.

Уходит Офицер.

Эдмунд

В чем вы меня вините — все свершил я.
И много больше. Время все откроет.
Всему конец, и мне! — Но кто же ты,
Мой победитель? Если благороден —
Тебя прощаю я.

Эдгар

За милость — милость!
Эдмунд, по крови я тебя не ниже,
А если выше — тем преступней ты!
Твой брат Эдгар я. Боги справедливы:
Они из грешных радостей порока
Для нас орудья пытки создают.
За темное рождение твое
Глаза отец твой отдал.

Эдмунд

Да, ты прав.
Круг колесо свершило: я повержен.

Альбани

Уже твоя осанка говорила
О благородстве! Дай тебя обнять.
Не знать мне счастья, если не любил я
Тебя и твоего отца.

Эдгар

Я знаю.

Альбани

Но где ж скрывался ты?
Как ты узнал про бедствия отца?

Эдгар

Деля их с ним. Все расскажу вам вкратце;
Когда ж окончу, пусть порвется сердце!
Услышав о кровавом приговоре,
Чтоб спастись (о сладость нашей жизни!
Мы умирать готовы ежечасно,
Чтоб раз не умереть!), решил я скрыться
Под рубищем таким, что и собаки
Гнушались мной. Тут встретил я отца;
Из двух орбит кровавых два алмаза
Он потерял… Я стал его вожатым;
Сбирал ему гроши; спас от безумья.
Но — горе! — не посмел ему открыться.
Лишь полчаса назад, вооружаясь,
В победе, хоть и жданной, не уверен,
Я попросил его благословенья
И все открыл. Надорванное сердце
Не вынесло, увы, такой борьбы
Меж радостью и горем и разбилось
С улыбкой.

Эдмунд

Ты сумел меня растрогать,
И, может быть, к добру. Но продолжай:
Еще сказать ты что-то хочешь, вижу.

Альбани

Когда еще, еще грустней, — не надо!
И так готов слезами изойти я,
Тебе внимая.

Эдгар

Да! И это много
Для тех, кто скорбь не любит. Но рассказ мой
Все прежнее превысит и умножит,
Границы перейдя.
Когда рыдал я над моим отцом,
Явился человек. Меня встречал
Он раньше нищим, избегал с презреньем;
Но тут, узнав, кто я, в объятьях крепко
Меня он сжал и, возопив так страшно,
Что небо сотряслось, упал на труп.
Потом рассказ плачевнейший мне начал
О Лире, о себе… По мере слов
Все возрастало горе; струны жизни
В нем стали рваться. Тут труба запела, —
Его без чувств оставил я.

Альбани

Кто ж был он?

Эдгар

Кент, сэр, изгнанник Кент; переодетый,
Пошел за королем, ему враждебным,
И так служил, как раб служить не стал бы.

Вбегает Дворянин с окровавленным ножом в руке.

Дворянин

На помощь! Помогите!

Эдгар

Чем помочь!

Альбани

Скажи скорей!

Эдгар

Откуда нож в крови?

Дворянин

Дымится кровью он! Из сердца вырван!
Она мертва!

Альбани

Кто умер, говори же!

Дворянин

Супруга ваша, сэр, супруга ваша!
И отравила перед тем сестру:
Сама созналась в этом перед смертью.

Эдмунд

С обеими помолвлен я, и свадьбу
Все трое мы отпразднуем?

Эдгар

Вот Кент.

Альбани

Несите их сюда — живых иль мертвых.

Уходит Дворянин.

В нас суд небес лишь трепет вызывает,
Не состраданье.

Входит Кент.

А, так это Кент?
Сейчас его приветствовать не можем,
Как требует приличье.

Кент

Я пришел,
Чтоб королю сказать — спокойной ночи.
Он здесь?

Альбани

О, мы важнейшее забыли!
Эдмунд, но где ж король и дочь его?

Вносят тела Реганы и Гонерильи.

Взгляни на это, Кент!

Кент

Что вижу я!

Эдмунд

Да, был Эдмунд любим!
Из-за меня сестра сестру сгубила,
Потом покончила с собой.

Альбани

Да, это так. Закройте лица им.

Эдмунд

Уходит жизнь. Хочу добро я сделать,
Своей природе вопреки. Пошлите
Скорей, скорей в тюрьму! Я дал приказ
Корделию и Лира умертвить.
Не медлите!

Альбани

Бегите! О, бегите!

Эдгар
(к Альбани)

К кому бежать?
(Эдмунду.)
Кому приказ ты отдал?
Пошли отмены знак.

Эдмунд

Ты прав. Возьми мой меч,
Дай офицеру.

Альбани

Ах, спеши, лети!

Эдгар убегает.

Эдмунд

Я и твоя жена ему велели
Корделию повесить там, в тюрьме,
Сказав, что от отчаянья она
Покончила с собой.

Альбани

Храни ее, о небо! Взять его!

Эдмунда уносят.

Входят Лир с мертвой Корделией на руках, Эдгар,
Офицер и другие.

Лир

О, войте, войте! Вы из камня, люди!
Имей я столько глаз и языков —
Небесный свод бы треснул! Бездыханна!
Я отличу, где смерть, где жизнь: она
Мертвей земли! Вы зеркало мне дайте,
И если затуманится стекло —
Она жива.

Кент

Уж не конец ли мира?

Эдгар

Его прообраз!

Альбани

Гибель! Разрушенье!

Лир

Она жива! Перо зашевелилось!
О, если так — искуплены все муки,
Что вынес я!

Кент
(на коленях)

Мой бедный господин…

Лир

Прочь отойди!

Эдгар

Ведь это Кент, ваш друг!

Лир

Чума на вас! Изменники! Убийцы!
Я б мог ее спасти… и вот — мертва!
Корделия, Корделия, помедли!
А! Что? Что ты сказала? — У нее
Всегда был тихий, нежный, милый голос —
Большая прелесть в женщине. Убил я
Раба, который вешал дочь мою.

Офицер

Да! Он его убил.

Лир

Убил, не правда ль?
Да! Были дни, когда мой острый меч
Заставил бы их поплясать. Но стар я
И от страданий ослабел. — Кто вы?
Я плохо видеть стал, а то узнал бы.

Кент

Будь двое лишь, кого судьба любила
И вместе ненавидела, — то вот
Один из них.

Лир

Здесь так темно. Как будто Кент?

Кент

Он самый,
Ваш верный Кент. А где слуга ваш Кай?

Лир

А, славный малый был, скажу я вам:
Бил, не боясь. Он умер и гниет.

Кент

Нет, государь, ведь это я был, я!

Лир

Мы это разберем.

Кент

С начала ваших бед я шел за вами
По скорбному пути.

Лир

Тебе я рад.

Кент

Никто другой. Все — грусть, и мрак, и смерть!
Две ваших старших дочери погибли
Ужасной смертью.

Лир

Кажется, что так.

Альбани

Не знает он, что говорит. Напрасно
Мы обращаемся к нему.

Эдгар

Бесцельно.

Входит Офицер.

Офицер

Эдмунд скончался!

Альбани

Что нам до него? —
Друзья и лорды! Вот что мы решили:
Все, чем страдальцу мы помочь могли бы,
Испробуем. А сами отдаем,
Пока живет великий этот старец,
Всю власть ему.
(Эдгару и Кенту.)
Вам все права вернем
С избытком и почетом — по заслугам.
Друзья вкусят награду за добро,
Враги же — чашу горя. — О, смотрите!

Лир

Повешена бедняжка…* Нет, нет жизни!
Зачем живут собаки, лошадь, крыса —
В тебе ж дыханья нет? Ты не вернешься!..
Никогда, никогда, никогда! —
Прошу тут расстегнуть… Благодарю.
Вы видите? Взгляните на нее;
Смотрите же… ее уста… Смотрите…
Смотрите ж…
(Умирает.)

Эдгар

Государь! — Он чувств лишился.

Кент

О сердце, разорвись же!

Эдгар

Государь!

Кент

Не мучай дух его. Дай отойти
Ему ты с миром! Только враг захочет
Ему продолжить пытку жизни.

Эдгар

Умер!

Кент

Да, чудо, что так долго выносил он.
Жизнь эта призрачной была.

Альбани

Возьмите мертвых! Нам же надо думать
Об общих горестях!
(Эдгару и Кенту.)
Теперь, друзья
Моей души, правленье вы возьмите
И раны государству залечите.

Кент

Нет! В дальний путь я скоро ухожу:
Король зовет — ему не откажу.

Эдгар

Предайтесь скорби, с чувствами не споря.
Всех больше старец видел в жизни горя.
Нам, младшим, не придется, может быть,
Ни столько видеть, — ни так долго жить.

Уходят все под звуки похоронного марша.

Буря — Татьяна Щепкина-Куперкин

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Алонзо, король неаполитанский.
Себастьян, брат Алонзо.
Просперо, законный герцог миланский.
Антонио, брат Просперо, узурпатор миланского престола.
Фердинанд, сын короля неаполитанского.
Гонзало, старый честный советник.

Адриан    |                  } вельможи
Франсиско |

Тринкуло, шут.
Калибан, уродливый невольник-дикарь.
Стефано, пьяница-дворецкий.
Капитан корабля.
Боцман.
Матросы.
Миранда, дочь Просперо.
Ариэль, дух воздуха.

Ирида  |
Церера |
Юнона  } духи.
Нимфы  |
Жнецы  |

Другие духи, покорные Просперо.

Место действия: корабль в море; необитаемый остров.

АКТ I

СЦЕНА I

КОРАБЛЬ НА МОРЕ.

Буря, гром и молния.
Входят Капитан корабля и Боцман.

Капитан

Боцман!

Боцман

Есть, капитан! Что надо?

Капитан

Поговори,  миляга,  с матросами. Принимайтесь за дело живей, а не то мы
на мель сядем. Пошевеливайтесь, пошевеливайтесь! (Уходит.)

Входят матросы.

Боцман

Эй,  дружки!  Веселей,  дружки!  Живо,  живо!  Уберите стеньгу! Слушать
капитанский свисток. — Ну, теперь дуй себе на просторе, пока не лопнешь!

Входят Алонзо, Себастьян, Антонио, Фердинанд,
Гонзало и другие.

Алонзо

Любезный боцман, постарайся. Где капитан? Подбодри команду.

Боцман

Оставайтесь внизу, пожалуйста.

Антонио

Скажи, боцман, где капитан?

Боцман

Не  слышите,  что  ли,  где он? Вы мешаете нам работать. Сидите в своих
каютах. Так вы только буре помогаете.

Гонзало

Ну, любезный, успокойся.

Боцман

Когда  море успокоится. Прочь отсюда! Какое дело этим ревущим волнам до
вашего короля? По каютам! Смирно! Не мешать нам!

Гонзало

Однако, любезный, не забывай, кто на твоем корабле.

Боцман

Никого  такого,  кого  бы  я  любил  больше,  чем самого себя. Вы, вот,
советник;  так  если  вы можете посоветовать стихиям замолчать и в состоянии
усмирить  их, — распоряжайтесь: мы ни до одного каната больше не дотронемся.
Воспользуйтесь  своей  властью!  А  не можете, так благодарите бога, что так
долго  прожили  на  свете,  и  приготовьтесь  у себя в каюте на случай, если
приключится  беда.  —  Веселей,  дружки!  —  Прочь  с  дороги,  говорят вам!
(Уходит.)

Гонзало

Одно  меня  утешает:  этот  малый  никогда  не  утонет, — на нем печать
человека,  созданного  для виселицы. Благодатная судьба! Стой только на том,
чтобы  его повесить. Пусть его веревка будет для нас якорным канатом: на наш
канат надежды мало. Если он не рожден для виселицы, — плохо наше дело.

Уходят Алонзо, Себастьян, Антонцо, Фердинанд,
Гонзало и др.

Возвращается Боцман.

Боцман

Отпусти брамстеньгу! Живо! Ниже, ниже! Пусти ее на фок-зейль!

Внутри корабля слышен крик.

Чума их разрази, как воют! Громче бури, громче команды!

Входят Себастьян, Антонио и Гонзало.

Опять вы здесь? Чего вам надо? Что же, бросить все и утонуть? Очень вам
хочется пойти ко дну?

Себастьян

Чтоб  тебя оспа схватила за горло, крикун ты, богохульник, безжалостный
пес!

Боцман

Работайте тогда сами.

Антонио

Чорт  тебя  дери,  собака!  Подзаборник  ты, наглый горлодер! Мы меньше
боимся потонуть, чем ты.

Гонзало

Нет,  ручаюсь, что он не потонет, будь этот корабль не прочнее ореховой
скорлупы и с такой же течью, как отъявленная потаскуха!

Боцман

Подведи  под  ветер,  под  ветер!  Отдай  два  паруса,  и опять в море.
Отваливай!

Входят измокшие матросы.

Матросы

Погибли мы! Молитесь! Все погибло!

Боцман

Неужто мы холодного глотнем?

Гонзало

Король и принц давно уж на молитве.
Пойдем и присоединимся к ним:
У нас одна судьба.

Себастьян

Я вне себя!

Антонио

Мы погибаем из-за этих пьяниц!
Проклятый спорщик! В море десять раз
Чтоб ты погиб!

Гонзало

Его еще повесят,
Хотя б все капли нам клялись в противном
И поглотить его старались.

Голоса (внутри корабля)

Господь, помилуй нас! — Мы тонем, тонем! —
Прощай, жена! — Прощайте, дети! — Тонем!

Антонио

Погибнем вместе с королем!

Себастьян

Пойдем, простимся с ним.

Уходят Антонио и Себастьян.

Гонзало

Вот  когда  я отдал бы тысячу миль моря за одну десятину самой негодной
земли  —  бесплодного  вереска, дикого терна, чего угодно! Да будет господня
воля, но лучше бы умереть сухой смертью. (Уходит.)

СЦЕНА 2

ОСТРОВ. ПЕРЕД ПЕЩЕРОЙ ПРОСПЕРО.

Входят Просперо и Миранда.

Миранда

Отец, когда своею властью волны
Ты взбушевал, утишь их. Небеса
Низвергли б, кажется, смолы потоки,
Когда бы море, до небес вздымаясь,
Огня не угашало. Я страдала
С несчастными, когда корабль прекрасный
И с ним пловцы — достойные, наверно, —
Пошли ко дну. О, этот вопль отдался
Мне прямо в сердце! Бедные! Погибли!
Будь я могучим божеством, я б море
Низвергнула во глубь земли скорее,
Чем дать ему так поглотить корабль
И с ним людские души.

Проснеро

Успокойся.
Пусть знает сострадательное сердце:
Я зла не сделал.

Миранда

Горе!

Просперо

Все спаслись,
Я все свершил, заботясь о тебе,
О дорогая дочь моя. Ведь ты
Не знаешь, кто ты и откуда я.
Ведь для тебя я — Просперо и только,
Владелец очень бедного жилья
И твой отец.

Миранда

Знать больше мне на ум
Не приходило.

Просперо

Но настало время,
Чтоб все тебе открыл я. Помоги мне
Мои волшебные одежды снять.
(Снимает плащ.)
Покойся, власть моя! — Отри глаза:
Ужасное крушенье корабля,
Внушившее тебе такую жалость,
Я силой магии своей устроил
Так, что из них никто не пострадал
Ни на волос: никто из тех, чью гибель
Ты видела, чьи стоны ты слыхала.
Все целы. Но теперь садись и слушай:
Ты все должна узнать.

Миранда

Отец, ты часто
Мне начинал рассказ о том, кто я,
Но, смолкнув, оставлял меня в сомненье,
Сказав: «Стой… нет еще!»

Просперо

Теперь — пора.
Минута наступила все услышать.
Вниманье! Можешь ты припомнить время,
Когда мы не жили с тобой в пещере?
Не думаю: ведь не было тебе
Трех лет тогда.

Миранда

Нет, батюшка, я помню.

Просперо

Что? Дом иной или иных людей?
Попробуй описать мне все, что память
Уберегла.

Миранда

Все так далеко, смутно —
Скорее сон, а не воспоминанье.
Как будто, помнится, за мной ходили
Четыре или, может быть, пять женщин.

Просперо

И даже больше. Но скажи, Миранда,
Как это помнишь ты? И что еще
Ты видишь в темной пропасти времен?
Коль помнишь ты, как раньше ты жила,
Так помнишь и приезд сюда?

Миранда

Не помню.

Просперо

Двенадцать лет тому назад, Миранда,
Отец твой герцогом миланским был
И мощным государем.

Миранда

Как! Но разве
Ты не отец мне?

Просперо

Живая добродетель — мать твоя —
Сказала мне, что ты мне дочь. Отец твой
Был герцогом миланским, и его
Наследница-принцесса — ты.

Миранда

О небо!
Какой же нас обман изгнал оттуда?
Иль это было к счастью?

Просперо

Дочь моя,
То и другое: нас изгнал обман,
Но счастье привело сюда.

Миранда

Как больно,
Что я в тебе печали пробудила,
Которые мне чужды. Продолжай же.

Просперо

Антонио, мой брат и дядя твой…
Прошу, внимай: чтоб брат родной мог быть
Таким коварным — он, кого любил
Я после дочери всех больше в мире
Ему правленье государством вверил;
Оно в стране из княжеств первым было,
А Просперо — из герцогов был первым.
В достоинстве и в знании искусств
Я равных не имел. Но, поглощенный
Наукой, брату отдал я правленье
И отошел от дел, предавшись страстно
Наукам тайным. Твой коварный дядя…
Ты слушаешь?

Миранда

Отец, со всем вниманьем.

Просперо

Он изучил, когда склоняться к просьбам,
Когда их отвергать; кого возвысить,
Кого за дерзость покарать. Моих
Приверженцев своими сделал он;
Умел перевоспитывать людей
Или сменять их; овладев ключами
От дел и от людей, он все сердца
На свой настроил лад. Он стал плющом,
Обвившим, скрывшим мой державный ствол, —
И высосал все соки. Слышишь ты?

Миранда

Я слушаю, отец.

Просперо

Прошу, вниманье!
Презрев земные цели, я в тиши
Мечтал усовершенствовать себя
В науке, что — не будь так недоступна —
Стояла б выше всех других. Но в брате
Натура злая пробудилась. Вера
Моя в него в нем развила коварство
Такое ж сильное, как эта вера,
Поистине не знавшая границ,
Доверье без предела. Он, владея
Не только что доходами моими,
Но всем, что мог я требовать как герцог, —
Подобно тем, кто, правду искажая,
Так память затемнит свою, что верит
Сам лжи своей, поверил, что он герцог,
Не только заместитель. Он имел
Все знаки внешние верховной власти,
И честолюбье в нем росло. Ты слышишь?

Миранда

Рассказ твой излечил бы глухоту.

Просперо

Чтоб роль свою действительностью сделать,
Он возмечтал стать герцогом в Милане:
Мне, бедному, моей библиотеки
Для власти хватит; а к земному царству
Меня негодным счел. Так жаждал власти,
Что с королем Неаполя сошелся:
Ему покорность обещал и дань,
Венец свой подчинил его короне
И герцогство, свободное дотоле,
Милан мой бедный, отдал в рабство.

Миранда

Небо!

Просперо

Ты все узнала. Но скажи мне: мог ли
Брат поступить так?

Миранда

Грех помыслить дурно
О бабушке; но добрая утроба
Подчас родит плохого сына.

Просперо

Дальше:
Король Неаполя, мой давний враг,
Склоняется на убежденья брата,
Чтобы взамен покорности его
И дани — я не знаю, сколь великой, —
Изгнать меня со всем моим семейством
Навеки, а прекрасный мой Милан
Ему с почетом передать немедля.
И вот, собрав изменников отряд,
В глухую ночь миланские ворота
Антонио открыл, и в полном мраке
Меня с тобой отправили в изгнанье.
Ты плакала…

Миранда

Увы! Какая скорбь!
Не помню я, как плакала тогда,
Но плакать я сейчас готова: слезы
Рассказ твой вызвал.

Просперо

Но еще немного —
Дойдем мы до сегодняшнего дня
И до событий нынешних; иначе
Некстати был бы мой рассказ.

Миранда

Но как же
Они нас не убили?

Просперо

Верно, дочка:
Вопрос твой правилен. Они не смели!
Народ всегда меня любил. Боялись
Кровавым делом повредить себе;
Но цель свою прикрасили дурную:
Они нас в лодку спешно посадили,
Далеко в море вывезли — и там
Они челнок нам дали полусгнивший,
Без паруса, без мачт — такой, что крысы
С него давно бежали. Нас спустили —
Взывать к бушующим валам, слать вздохи
К ветрам, чья жалость, этим вздохам вторя,
Вредила нам, любя.

Миранда

Ах! Я обузой
Была тебе!

Просперо

Была ты херувимом,
Что спас меня. Ты улыбалась, словно
Исполненная силою с небес,
Когда я море окроплял слезами,
В тоске стеная; и твоя улыбка
Мне мужество дала перенести
Все, что нам было суждено.

Миранда

Но как мы
Спаслись?

Просперо

Святою волей провиденья.
Запас воды и пищи был у нас.
Советник короля, Гонзало честный,
Назначенный заведывать тем делом,
Из жалости снабдил нас всем — одеждой,
Припасами, холстом, ну, словом, всем
Необходимым. В доброте своей
И зная, как люблю я книги, он
Мне дал с собой те книги, что ценю я
Дороже герцогства.

Миранда

О, если б мне
Его увидеть!

Просперо

А теперь я встану.
(Надевает свой плащ.)
Ты ж слушай наших бедствий окончанье.
На остров мы попали. Здесь тебя
Я сам учил всему. Ты знаешь больше
Других принцесс, живущих в суете,
Без ревностных наставников таких.

Миранда

Воздай тебе господь! Теперь, отец,
Ответь на то, что мне тревожит душу:
Зачем ты эту бурю вызвал?

Просперо

Знай же:
Чудесный случай — добрая Фортуна,
Моя владычица, — врагов моих
На этот берег привела. Мое
Предвиденье звезду мне указало
В моем зените: коль ее влияньем
Я не воспользуюсь, моя удача
Пойдет к уклону. Но оставь расспросы:
Ты хочешь спать. То будет сон благой:
Противиться ему не в силах ты.

Миранда засыпает.

Сюда, слуга мой! Я готов. Приблизься,
Мой Ариэль. Ко мне!

Появляется Ариэль.

Ариэль

Привет, могучий властелин! Привет,
Мудрец! Я здесь готов служить тебе:
Лететь иль плыть, кидаться в пламя, мчаться
На облаке кудрявом. Повели,
И Ариэль — весь твой!

Просперо

Скажи мне, дух,
Ты вызвал бурю, как тебе велел я?

Ариэль

Все по приказу.
Напал на королевский я корабль;
То там, то здесь — на палубе, в каютах —
Я зажигал тревогу; рассыпался
И сразу начинал пылать на мачтах,
На реях, на бугпшрите; и сверканье
Тех молний, что Юпитер посылает
Предвестием громам, быть не могло бы
Нежданней и быстрей. Огня и треска
Ревущей серы сам Нептун пугался;
Дрожали волны в ужасе, и даже
Его трезубец трепетал.

Просперо

Отлично,
Мой славный дух! Кто ж был из них так тверд,
Чтобы в смятенье сохранить рассудок?

Ариэль

Никто. Как бы в горячечном безумье,
В отчаянье, все, кроме моряков,
Кидались в бездну моря с корабля
Пылавшего. Принц Фердинанд был первым.
Со вставшими от страха волосами
Он прыгнул, крикнув: «Опустел весь ад,
И дьяволы все тут!»

Просперо

А! Славно, дух!
А берег близок был?

Ариэль

Да, повелитель.

Просперо

И все они спаслись?

Ариэль

Ни волоска
С голов их не упало; их одежды
Свежей, чем прежде. Как ты повелел,
Теперь я их по острову рассеял;
Но принца я оставил одного,
И вздохами он воздух прохлаждает,
В пустынном уголке сидит печально,
Вот так, скрестивши руки.

Просперо

А корабль
И моряки? Что сделал с ними ты?
Где остальной весь флот?

Ариэль

Корабль стоит
В надежной пристани — в глубокой бухте,
Куда ты в полночь как-то звал меня
Сбирать росу Бермудских островов —
Добычи вечной бури; там он спрятан.
Матросов всех я крепко запер в трюме:
От утомленья и от чар моих
Спят сладким сном. А остальной весь флот,
Что разогнал я, вновь соединился,
И моряки по средиземным волнам
Печально держат путь домой, в Неаполь,
Уверенные, что они видали,
Как их король погиб.

Просперо

Задачу ты
Исполнил точно. Но еще есть дело.
Который час?

Ариэль

За полдень перешло.

Просперо

Две склянки. Время до шести часов
Использовать с расчетом мы должны. {7}

Ариэль

Опять за труд? Опять даешь работу?
Позволь мне обещание твое
Забытое напомнить.

Просперо

Что? Капризы?
Чего ты можешь требовать?

Ариэль

Свободы,

Просперо

До срока? Ни за что.

Ариэль

Прошу я, вспомни:
Тебе служил и верою и правдой,
Не лгал, не ошибался; ты не слышал
Ни ропота, ни жалоб. Обещал ты
Год целый сократить мне.

Просперо

Ты забыл,
От мук каких я спас тебя?

Ариэль

О нет!

Просперо

Забыл! И трудным кажется тебе
Скользить по глади глубины соленой,
На крыльях ветра северного мчаться
Иль для меня спускаться в глубь земли,
Иссохшей от мороза?

Ариэль

Нет, властитель!

Просперо

Ты лжешь, лукавый дух. Ты позабыл
Колдунью Сикораксу, что от злобы
И старости совсем в кольцо согнулась?

Ариэль

О нет!

Просперо

Забыл, где родилась она?
Ну, говори!

Ариэль

В Алжире.

Просперо

Так, в Алжире.
Раз в месяц должен я напоминать
Забытое? Ту ведьму Сикораксу
За колдовство, за страшные злодейства,
Которые мне тяжко вспоминать,
Изгнали из Алжира, но за что-то
Решили ей оставить жизнь. Не так ли?

Ариэль

Так, повелитель.

Просперо

Колдунью мутноглазую с ребенком
Здесь моряки оставили. А ты,
Мой раб, был у нее тогда слугою.
Но так как ты был слишком нежный дух,
Чтоб помогать делам земным и гнусным, —
Не слушался ты ведьмы, и она
При помощи других, сильнейших духов
Тебя в своей неукротимой злобе
Засунула в расщеп сосны; и там
Ты должен был в мученьях провести
Двенадцать лет. Но умерла колдунья,
Забыв тебя. Там ты стонал и плакал
Шумнее мельничных колес. Наш остров
Не знал тогда присутствия людей;
Один бродил здесь пащенок колдуньи,
Уродец…

Ариэль

Да, сын ведьмы, Калибан.

Просперо

Да, да, тупица Калибан, тот самый,
Что ныне раб мой. Помнишь ты ту пытку,
В какой тебя нашел я? Стоном муки
Ты заставлял выть волка и пугал
Свирепого медведя. Муки ада
То были. А заклятье Сикоракса
Снять не могла уже. Моим искусством
Я расщепил сосну и на свободу
Пустил тебя.

Ариэль

Тебе я благодарен.

Просперо

Начни роптать — так расщеплю я дуб,
И там, в его узлистой сердцевине,
Провоешь ты двенадцать зим.

Ариэль

Прости,
О повелитель! Буду я послушен
И кроток.

Просперо

Хорошо. Тогда свободу
Через два дня получишь.

Ариэль

О властитель!
Что должен делать я? Скажи скорей!

Просперо

Ступай и обернись морскою нимфой;
Будь видим мне — и никому другому.
Во образе ее вернись сюда.
Ступай. Исполни порученье точно.

Ариэль исчезает.

Проснись, дитя! Ты хорошо спала.
Проснись!

Миранда

Рассказ твой странный на меня
Навеял словно тяжесть.

Просперо

Сбрось ее.
Где Калибан, что никогда добром
Не отвечает?

Миранда

Это — негодяй;
Я видеть не могу его.

Просперо

Но он
Необходим нам. Он дрова приносит,
Огонь разводит. Труд его полезен. —
Эй, Калибан, презренный раб, откликнись!
Ты, ком земли!

Калибан (за сценой)

Там дров еще довольно.

Просперо

Сюда! Кому я говорю? Есть дело.
Когда ж тебя дождусь я, черепаха?

Появляется Ариэль в виде морской нимфы.

Как ты хорош, мой нежный Ариэль!
Поди, тебе шепну я…
(Шепчет ему что-то.)

Ариэль

Все исполню.
(Исчезает.)

Просперо

Эй, гнусный раб, ты, порожденный ведьмой
От чорта самого, иди сюда!

Входит Калибан.

Калибан

Пусть вредная роса, что мать сбирала
Пером вороньим с гибельных болот,
Падет на вас! Пусть тело волдырями
Вам ветер юго-западный покроет!

Просперо

За это, будь уверен, нынче ночью
Поплатишься ты колотьем в боку.
Ты не вздохнешь: ведь злая нечисть будет
Всю ночь тебя терзать, щипать и мучить;
Изрешетит тебя, как сот медовый,
Больней, чем пчелы.

Калибан

Дай мне пообедать.
Ведь остров — мой: он матерью в наследство
Оставлен мне. А ты его украл.
Как ты меня сперва ласкал и гладил,
Давал питье из ягод! Научил,
Как называть огонь большой и малый,
Что светят днем и ночью! И тебя
Я полюбил и показал весь остров:
Где соляные ямы, где ключи,
Где пустыри. Будь я за это проклят!
Пусть чары Сикораксы — жабы, крысы —
Вас заедят! Единственный ваш раб,
Я был здесь царь! Вы ж заперли меня
В скалу, как в хлев, оставив для себя
Весь остров.

Просперо

Лживый раб! Тебе побои
Нужней, чем доброта. Тебя я принял —
Грязь жалкую — как ровню человека;
Ты с нами жил, пока не попытался
Дочь обесчестить.

Калибан

Го-го! Го-го! Жаль, что не удалось!
Ты помешал; а то бы Калибанов
Я расплодил на острове.

Просперо

Раб гнусный!
Ты добрым впечатленьям недоступен,
Способен лишь на ело. Тебя жалел я:
Тебя учил я говорить, работать.
Когда, подобно дикарю, не мог ты
Желанье высказать и лишь мычал,
Как зверь, — я объяснял тебе, какие
Слова тебе нужны. Но злой природы
Не мог добром в тебе искоренить,
Как ни учил. Вот почему тебе
Я для жилья отвел утес пустынный,
Хоть заслужил ты злейшую тюрьму.

Калибан

Да, говорить ты научил меня —
Чтоб проклинать я мог. Сгнои тебя
Чума за это!

Просперо

Прочь, отродье ведьмы!
Неси дрова, да поскорей: есть дело
Еще тебе. Плечами пожимаешь?
Смотри! Коль неохотно иль небрежно
Приказ исполнишь, я тебя замучу:
Наполню кости болью, выть заставлю
Так, что от страха звери содрогнутся.

Калибан

О, пощади!
(В сторону)
Повиноваться надо:
Искусством он сильней, чем Сетебос,
Бог матери моей.

Просперо

Ступай же, раб.

Уходит Калибан.
Появляется Ариэль, невидимый; он играет и поет.
За ним следует Фердинанд.

Ариэль (поет)

Все на золотой песок,
Скорей в кружок!
Поцелуйтесь меж собой.
Утих прибой.
В легкой пляске полетев,
Духи, пойте мой припев.
Внимайте вы!

Припев (со всех сторон)

Боу! Bay!

Ариэль

Цепные лают псы!

Припев (со всех сторон)

Боу! Bay!

Ариэль

Чу, слышно — вот
Глашатай дня, петух, поет:
Кукареку!

Фердинанд

Где ж музыка? На небе? На земле?
Вот смолкла… Верно, эти звуки служат
Какому-нибудь божеству. Пока
Оплакивал я гибель короля,
Она по морю вдруг ко мне подкралась,
Смиряя ярость волн и грусть мою.
Она меня влекла — и вдруг умолкла.
Нет, вот опять!

Ариэль (поет)

Отец твой спит на дне морском.
Кораллом стали кости в нем.
Два перла там, где взор сиял.
Он не исчез и не пропал,
Но пышно, чудно превращен
В сокровища морские он.
Вот похоронный слышен звон.

Припев

Динь-дон! Динь-дон!

Ариэль

Звонят наяды: динь-динь-дон!

Фердинанд

Песнь об отце погибшем говорит.
Не смертных это дело, не земные
Те звуки. Я их слышу в вышине.

Просперо (Миранде)

Приподними-ка длинные ресницы.
Скажи, что видишь ты?

Миранда

Что это? Дух?
Как смотрит он! Поверь мне, мой отец:
Прекрасен вид его, но это дух.

Просперо

Нет, дочь: он спит и ест, как мы, и чувства
Все, как и мы, имеет. Этот щеголь
Крушенье потерпел. Когда б его
Не грызло горе — язва красоты, —
Могла бы ты назвать его прекрасным.
Друзей погибших ищет он.

Миранда

Могла б я
Божественным назвать его! В природе
Я лучше не видала ничего.

Просперо (в сторону)

Прекрасно! Дух, мой чудный дух, свобода
Через два дня — твоя.

Фердинанд

Ах! Вот богиня,
Чей гимн я слышал! — Снизойди к мольбе:
Скажи, живешь ли здесь? И научи,
Что делать мне? Но первая мольба,
Хоть сказана в конце: ответь мне, чудо,
Ты — смертная?

Миранда

Поверь мне, я не чудо,
А просто девушка.

Фердинанд

Родной язык!
Я — первый там, где говорят на нем.
О, будь я там!

Просперо

Ты — первый? Чем ты стал бы,
Услышь тебя Неаполя король?

Фердинанд

Все тем же: человеком, изумленным,
Что говоришь о короле. Он слышит,
И оттого я плачу. Я — король.
Я видел, как погиб король, отец мой;
С тех пор не осушаю глаз.

Миранда

Несчастный!

Фердинанд

И все погибли с ним: миланский герцог,
Его прекрасный сын…

Просперо (в сторону)

Миланский герцог
С прекрасной дочерью тебя легко бы
Мог опровергнуть. Но не время! Сразу
Они уж обменялись взглядом. — Славно,
Мой Ариэль! Свободен ты!
(Фердинанду)
Два слова:
Боюсь я, что не тот вы, кем назвались.

Миранда (в сторону)

Зачем отец мой говорит так строго?
Он третий из людей, кого я знаю;
Но первый он, о ком вздохнула я.
Когда б в отце проснулась жалость!

Фердинанд

Если
Ты дева и свободна, — королевой
Неаполя ты будешь.

Просперо

Тише, сударь!
(В сторону)
Они во власти друг у друга: надо
Любовь их затруднить — не обесценить
Доступностью и легким достиженьем.
(Фердинанду)
Изволь меня ты слушать. Ты присвоил
Чужое имя и сюда на остров
Прокрался как шпион, чтобы похитить
Мои владенья.

Фердинанд

Нет, клянусь вам честью!

Миранда

Не может быть в подобном храме зла.
Когда злой дух в таком живет жилище,
С ним добрые поселятся!

Просперо

За мной! —
Не защищай его: изменник он. —
Идем! Тебя я закую в оковы.
Ты будешь пить морскую воду, есть
Морские ракушки, сухие корни
И шелуху от желудей. За мной!

Фердинанд

Нет, не снесу такого обращенья,
Пока мой враг не победит меня.
(Выхватывает меч, но, зачарованный, не может
сдвинуться с места.)

Миранда

Отец, к чему такой суровый искус?
Он смел, хоть кроток.

Просперо

Как! Моя нога
Меня же учит? — Спрячь свой меч, изменник!
Храбришься, но удар нанесть не смеешь, —
Так совесть тяготит тебя. Довольно!
Тебя могу обезоружить палкой
И выбить меч твой.

Миранда

Я молю, отец мой…

Просперо

Уйди! Не висни ты на мне!

Миранда

О, сжалься!
Я за него порукой.

Просперо

Замолчи,
Иль ненависть, не только гнев, пробудишь.
Как! Защищать обманщика! Уймись.
Ты думаешь, что нет людей красивей?
Ты лишь его да Калибана знаешь.
О глупая! В сравненье с большинством
Он — Калибан, другие — боги.

Миранда

Значит,
Неприхотлива я: прекрасней мне
Не надо никого.

Просперо (Фердинанду)

Ну, повинуйся.
В тебе все мышцы снова впали в детство:
В них больше силы нет.

Фердинанд

Да, это правда:
Мой дух как бы во сне и точно связан.
Мне смерть отца, бессилие мое,
Друзей погибель и угрозы эти
Легко снести. Когда б я только мог
В окно моей темницы в день хоть раз
Ее увидеть, остальной весь мир
Отдам свободе, а с меня довольно
Такой тюрьмы!

Просперо (в сторону)

Отлично!
(Фердинанду)
Ну, за мною! —
Прекрасно, умный Ариэль!
(Фердинанду)
Иди же!
(Ариэлю)
Вот что еще ты сделаешь…

Миранда

Мужайтесь.
Отец добрей гораздо, чем он мог
Сейчас вам показаться. Я не знаю,
Что с ним случилось.

Просперо (Ариэлю)

Будешь ты свободен,
Как горный ветер. Но сперва докончи
Все, как я приказал тебе.

Ариэль

Исполню.

Просперо (Фердинанду)

Идем.
(Миранде)
Ты за него просить не смей.

Уходят.

АКТ II

СЦЕНА 1

ДРУГАЯ ЧАСТЬ ОСТРОВА.

Входят Алонзо, Себастьян, Антонио, Гонзало,
Адриан, Франсиско и прочие.

Гонзало

Молю вас, государь, развеселитесь.
Есть повод к радости: спасенье наше
Превыше всех потерь. Несчастье это
Обычно: что ни день, судовладельцы
Иль жены моряков его встречают.
Но мало кто из миллионов душ
Поведать мог бы о подобном чуде
Счастливого спасенья. Взвесьте ж мудро
И скорбь и благо.

Алонзо

Замолчи, прошу.

Себастьян

Он принимает утешения с таким же удовольствием, как холодную кашу.

Антонио

Ну, утешитель от него не скоро отвяжется.

Себастьян

Смотрите, он заводит часы своего остроумия: вот-вот они начнут бить.

Гонзало

Государь…

Себастьян

Раз! Считайте.

Гонзало

Если  человек поддерживает в себе всякое случайное огорчение, то за это
он получает…

Себастьян

Доллар!

Гонзало

Dolore, что значит «страдание». Вы правильнее выразились, чем полагали.

Себастьян

Вы поняли мудрее, чем я рассчитывал.

Гонзало

Поэтому, государь…

Антонио

Фу, как он расточителен на слова!

Алонзо

Прошу тебя, избавь меня.

Гонзало

Хорошо, я кончил. Но все же…

Себастьян

Но все же он будет говорить.

Антонио

Давай биться об заклад, кто первый запоет — он или Адриан?

Себастьян

Держу за старого петуха.

Антонио

А я — за молодого петушка.

Себастьян

Идет! Заклад?

Антонио

Смех.

Себастьян

По рукам.

Адриан

Хотя этот остров кажется необитаемым…

Себастьян

Ха-ха-ха! Вот заклад и уплачен!

Адриан

…пустынным и даже неприступным…

Себастьян

…однако…

Адриан

…однако…

Антонио

Он не мог удержаться от этого «однако»!

Адриан

…несомненно,  что  в  климате  его  царит  тонкая,  нежная  и  чистая
умеренность.

Антонио

Умеренность была девица чистая.

Себастьян

Да. И тонкая, как он необыкновенно мудро заметил.

Адриан

Ветерок дышит здесь прямо сладостно…

Себастьян

…как будто у него есть легкие, да еще и прогнившие.

Антонио

… или как будто он пропитан болотными ароматами.

Гонзало

Все здесь благоприятно для жизни…

Антонио

Верно: все, кроме средств к жизни.

Себастьян

Которых здесь совсем нет или очень мало.

Гонзало

Как пышны и сочны здесь травы! Как они зелены!

Антонио

Правда: земля здесь бурого цвета.

Себастьян

С прозеленью.

Антонио

Он не вполне ошибается.

Себастьян

Нет, он вполне ошибается только в истине.

Гонзало

Но  главное  чудо  во  всем  этом  —  вещь,  которой  почти  невозможно
поверить…

Себастьян

Как большинству достоверных чудес.

Гонзало

…это  —  что  наши  одежды, вымокшие в морской воде, несмотря на это,
сохранили  свежесть  и блеск: они как будто заново выкрашены, а не испорчены
соленой водой.

Антонио

Если бы хоть один из его карманов мог заговорить, пожалуй он сказал бы,
что это ложь.

Себастьян

Да, иначе он скрыл бы ложь своего хозяина.

Гонзало

Мне  кажется,  что  наши  платья так же свежи, как в тот день, когда мы
впервые  надели  их  в  Африке,  в  Тунисе, на свадьбе Кларибели, прекрасной
дочери короля!

Себастьян

Чудесная была свадьба, и как благоприятно наше возвращение со свадьбы!

Адриан

Тунис   никогда   еще   не   имел   счастья  называть  королевой  такое
совершенство.

Гонзало

Со времени вдовы Дидоны.

Антонио

Вдовы? Чума на нас! Какая вдова? При чем тут вдова? Вдова Дидона?

Себастьян

Ну,  а  если  бы он и Энея назвал вдовцом? Боже мой, почему это вас так
волнует?

Адриан

Вдова  Дидона,  говорите  вы? Вы заставили меня призадуматься. Ведь она
была из Карфагена, а не из Туниса.

Гонзало

Этот Тунис, синьор, был Карфагеном.

Адриан

Карфагеном?

Гонзало

Уверяю вас, Карфагеном.

Антонио

Слова его могущественнее волшебной арфы.

Себастьян

Он воздвигает стены и города.

Антонио

Что еще он дальше свершит невозможного?

Себастьян

Я  думаю,  что  отвезет  этот остров в кармане домой и подарит его сыну
вместо яблока.

Антонио

Да, да. А семячки посеет в море и вырастит другие острова.

Гонзало

Правда.

Антонио

Конечно, со временем.

Гонзало (к Алонзо)

Государь,  мы  говорили сейчас, что наши платья так же свежи, как когда
мы были в Тунисе на бракосочетании вашей дочери, ныне королевы Туниса.

Антонио

И прекраснейшей из всех королев тунисских, когда-либо живших там.

Себастьян

Исключите вдову Дидону, умоляю вас!

Антонио

Ах, вдову Дидону! Да, конечно, вдову Дидону!

Гонзало

Не  правда  ли,  государь,  мой  камзол так же свеж, как в первый день,
когда я надел его? Конечно, до некоторой степени.

Антонио

«Некоторая степень» очень кстати.

Гонзало

Не такой ли он, каким был в день свадьбы вашей дочери?

Алонзо

Вы пичкаете уши мне словами,
Но их ума утроба не приемлет.
Ах, лучше б этой свадьбы злополучной
Не затевать! Я сына потерял
Из-за нее, да, в сущности, и дочь.
Так далеко она, что, верно, больше
Мне не видать ее. А мой наследник,
Мой сын, — какому же морскому чуду
Ты на обед пошел?

Франсиско

Он мог спастись:
Я видел, как боролся он с волнами,
Верхом на гребнях воду рассекая;
Вражду стихии отбивал он смело,
Встречая грудью самый бурный вал,
И голову держал он над водою.
Как веслами, руками мощно греб
Он к берегу, который понижался,
Как бы принять его готовясь. Верно,
Он жив и невредим.

Алонзо

Нет, нет, погиб он!

Себастьян

Что ж, государь, себя благодарите:
Вы дочерью своей не пожелали
Европу наградить, а предпочли
Ее утратить ради африканца;
Прогнали с глаз, которым остается
Лить с горя слезы.

Алонзо

Замолчи, прошу.

Себастьян

Мы все вас умоляли на коленях!
Сама прекрасная душа не знала,
Колеблясь меж покорностью дочерней
И отвращеньем, — как ей быть. Ваш сын,
Боюсь, погиб. Неаполь и Милан
Имеют больше вдов, чем есть мужчин,
Чтоб их утешить. Ваша тут вина.

Алонзо

И самая ужасная потеря.

Гонзало

Любезный Себастьян, для ваших истин
Немного мягкости бы не мешало.
Не время им. Не растравляйте рану,
А пластырь приложите к ней.

Себастьян

Отлично.

Антонио

Он говорит, как истинный хирург.

Гонзало

Нам всем темно, мой государь, когда
Вы пасмурны.

Себастьян

Темно?

Антонио

Темно ужасно.

Гонзало

Вот если б я плантатором был здесь…

Антонио

Посеял бы крапиву он.

Себастьян

Репейник.

Гонзало

А будь я королем, что б тут я сделал!

Себастьян

Все, только б не напился: нет вина.

Гонзало

В республике моей я все б устроил
Иначе, чем везде. Я б уничтожил
Торговлю, уничтожил бы чины
И грамотность. Богатство, бедность, рабство,
Наследство, договоры и границы —
Долой! Пахать бы строго запретил;
Изгнав вино, металлы, хлеб и масло,
Изгнал бы труд: все в праздности бы жили,
Но были бы невинны и чисты;
Изгнал бы власть…

Себастьян

Но был бы королем?

Антонио

Конец его республики позабыл свое начало.

Гонзало

Давала бы свои дары природа
Без горького труда. Измен, предательств,
Ножей, мечей, и копий, и мушкетов,
И пушек — вообще нужды в оружье
Не допустил бы я. Сама природа
Давала б все, что нужно, в изобилье
Невинному народу моему.

Себастьян

А брак он признавал бы?

Антонио

Для потаскух с лентяями? К чему?

Гонзало

Правленьем мудрым превзошел бы я
Век золотой.

Себастьян

Да здравствует король!

Антонио

Привет, Гонзало!

Гонзало

Вам угодно ль слушать?

Алонзо

Брось! Для меня твои слова — ничто.

Гонзало

Я верю вашему величеству; но зато я дал этим синьорам повод посмеяться,
а  у  них такие чувствительные и при этом деятельные легкие, что они в любую
минуту готовы смеяться из-за ничего.

Антонио

Мы смеялись над вами.

Гонзало

Да,  в  смысле  веселых  глупостей  я по сравнению с вами и есть ничто;
поэтому вы можете продолжать смеяться из-за ничего.

Антонио

Какой удар!

Себастьян

Да еще и не плашмя!

Гонзало

Вы  легки на подъем. Вы готовы были бы луну вытащить из орбиты, вздумай
она не меняться недель пять!

Появляется Ариэль, невидимкой.
Торжественная музыка.

Себастьян

Верно; а потом отправились бы на охоту за птицами.

Антонио

Ну, добрейший синьор, не сердитесь.

Гонзало

Я   нисколько   не   сержусь,   ручаюсь  вам:  я  бы  не  рисковал  так
непростительно  своим  благоразумием.  Вы лучше убаюкайте меня своим смехом:
меня что-то клонит ко сну.

Антонио

Укладывайтесь спать и слушайте нас.

Все засыпают, кроме Алонзо, Себастьяна и Антонио.

Алонзо

Как! Все уж спят? О, если бы и мне
Сомкнуть глаза и отдохнуть от мыслей!
Мне дремлется.

Себастьян

Прошу, не отвергайте
Услуг печальных сна. Мой государь,
Сон в горе — редкий гость; когда ж приходит,
Он утешение несет.

Антонио

Мы оба
Вас будем охранять, пока вы спите.

Алонзо

Благодарю. Ко сну так странно клонит.
(Засыпает.)

Ариэль исчезает.

Себастьян

Какой на всех напал вдруг странный сон!

Антонио

Такой здесь, верно, климат.

Себастьян

Отчего же
На нас он не влияет? Спать нисколько
Я не хочу.

Антонио

Я тоже. Дух мой бодр.
Они свалились, точно сговорившись,
Как будто громом их пришибло. Слушай:
Вот хорошо бы… Тсс! Ни слова больше.
И все ж в твоем лице читаю я
Твою судьбу. Да, случай за тебя.
Мое воображение уж видит
Твое чело в венце.

Себастьян

Как! Ты не спишь?

Антонио

Но я ведь говорю. Ты слышишь?

Себастьян

Слышу.
И ты, конечно, говоришь во сне.
Ты бредишь. Что такое ты сказал?
Вот странный сон — с открытыми глазами.
Ты движешься, стоишь и говоришь,
И все — во сне?

Антонио

Нет, это ты даешь
Своей фортуне спать иль умереть,
Хоть сам не спишь.

Себастьян

Храпишь ты очень внятно;
Есть в этом храпе смысл.

Антонио

Серьезен я,
Как никогда, — так будь и ты серьезен.
Пойми меня — и возрастешь ты втрое.

Себастьян

Ну вот, я — как стоячая вода.

Антонио

Тебе я дам теченье.

Себастьян

Лишь отливам
Наследственная лень меня учила.

Антонио

Когда б ты знал, как любишь ты мечту,
Смеясь над ней! Ее с себя срывая,
В нее врастаешь. Но людей отлива
Выкидывает на берег подчас
Их собственная лень или боязнь.

Себастьян

Но объяснись. Твои глаза, твой вид
Скрывают что-то: мысль, что в тяжких муках
На свет родится.

Антонио

Слушайте. Хотя
Синьор с короткой памятью (такой же,
Как та, что он оставит по себе),
На уверенья щедрый, короля
Почти уверил в том, что спасся принц, —
Ему, конечно, так же трудно было
Спастись, как трудно плавать тем сейчас,
Которые здесь спят.

Себастьян

Да, нет надежды,
Что спасся он.

Антонио

Такое «нет надежды»
Несет тебе великие надежды,
Такие, что не может так высоко
И честолюбье заглянуть без страха.
Предположив, что Фердинанд погиб…

Себастьян

Да, он погиб.

Антонио

…скажи — кто остается
Наследником престола?

Себастьян

Кларибель.

Антонио

Туниса королева, что живет
За тридевять земель и (разве солнце,
А не медлитель — лунный человек —
Доставит почту) не получит вести,
Пока младенец бороды не сбреет.
Из-за нее мы гибли; но кой-кто
Остался, чтобы дело совершить.
Все, что прошло, ему прологом было.
Что будет, то у нас в руках.

Себастьян

Ты шутишь!
Но правда, что Туниса королева —
Наследница Неаполя, и правда,
Что до него ей все же путь немалый.

Антонио

И каждый фут кричит: «Как Кларибель
Меня измерит, чтоб попасть в Неаполь?»
Пускай живет в Тунисе. Ты ж проснись.
Когда бы их сейчас постигла смерть,
Была бы смерть не хуже сна такого.
Поверь, что для Неаполя найдется
Король не хуже вон того, что спит.
Найдутся и болтливые синьоры
Не хуже, чем Гонзало: я сумею
Болтать сорокой. Если б только ты
Моей проникся мыслью, что б их сон
Тебе принес! Меня ты понимаешь?

Себастьян

Да, кажется.

Антонио

Ну, как ты отнесешься
К своей фортуне?

Себастьян

Помню: ты лишил
Престола брата своего.

Антонио

А разве
Не больше мне к лицу мои одежды,
Чем раньше? Слуги брата были мне
Товарищи, теперь они — мне слуги.

Себастьян

Но совесть…

Антонио

Где она? Будь то мозоль,
Ее я в туфлю спрятал бы. Признаться,
В моей груди нет божества такого.
О, я бы двадцать совестей, стоящих
Меж мною и Миланом, растопил бы,
Чтоб не мешали. Вот лежит твой брат,
Не лучше той земли, где он лежит…
Будь он лишь тем, на что сейчас похож:
Покойником! Три дюйма этой стали —
И уложу его я навсегда;
А ты отправишь старца на покой —
Ходячую мораль, чтоб не мешал он
Теченью дел. За остальных ручаюсь:
Проглотят все, как кошки молоко,
И будут нам покорны.

Себастьян

Друг мой, ты
Примером будешь мне: как ты — Милан,
Я получу Неаполь. Вынь свой меч:
Один удар — свободен ты от дани,
И короля любовь — твоя.

Антонио

Мечи
Мы вынем разом. Как подам я знак,
Ты поражай Гонзало.

Себастьян

Стой, два слова!

Разговаривают в стороне.
Появляется Ариэль, невидимкой.

Ариэль

Властитель мой провидел, что грозит
Опасность другу, и прислал меня
Спасти им жизнь, — иль план его погибнет.
(Поет над ухом Гонзало)
Спите вы, сомкнувши взор,
Но не дремлет заговор.
Пробудитесь!
Если жизнь вам дорога,
Берегитесь вы врага
И проснитесь!

Антонио

Скорей! Давай…

Гонзало (просыпаясь)

О ангелы! Спасите короля!

Все просыпаются.

Алонзо

Что здесь? Проснитесь! — Наголо мечи?
Что смотрите так страшно?

Гонзало

Что случилось?

Себастьян

Пока мы здесь покой ваш охраняли,
Мы услыхали вдруг ужасный рев
Быка иль льва скорей; он разбудил вас
И устрашил меня.

Алонзо

Я не слыхал.

Антонио

Шум был такой, что испугать бы мог
Чудовище, землетрясенье вызвать:
Рев стада львов…

Алонзо

А ты, Гонзало, слышал?

Гонзало

По чести, государь, я слышал только
Какое-то жужжанье; от него
Проснулся я и разбудил вас криком.
Вдруг вижу их с мечами наголо.
Но шум здесь был. Быть надо наготове;
Уйдем отсюда; обнажим мечи.

Алонзо

Пойдем. Нам надо поиски начать.
Где бедный сын мой?

Гонзало

Только б спасся он
От злых зверей! Он, верно, здесь.

Алонзо

Идем.

Ариэль (в сторону)

Все Ариэль расскажет властелину.
Иди ж, король, смелей на помощь сыну.

Все уходят.

СЦЕНА 2

ДРУГАЯ ЧАСТЬ ОСТРОВА.

Входит Калибан с вязанкой дров.
Слышен гром.

Калибан

Пусть вредные пары, что солнце тянет
Из топей, из трясин, болот, болезнью
Замучат Просперо! Хоть слышат духи,
Я не могу не проклинать его.
Но мучить и щипать меня, и в грязь
Толкать, и в темноте водить не станут
Они, пока он не прикажет им.
За пустяки — они все на меня!
То, как мартышки, дразнятся, болтают,
Потом кусаются; то, как ежи,
Мне на пути босые ноги колют;
То, как ехидны, мне все тело жалят
И так шипят двойными языками,
Что я с ума схожу.

Входит Тринкуло.

О! Вот опять!
Вот дух! Меня за то пришел он мучить,
Что медленно дрова ношу. Свалюсь
Ничком: вдруг он меня и не приметит.
(Ложится на землю.)

Тринкуло

Ни тебе дерева, ни кустарника, чтобы укрыться от непогоды. А новая буря
собирается:  ишь  как  ветер  распевает!  Вон та самая черная туча, огромная
тучища,  совсем  как бочка, того и гляди выльет всю свою жидкость. Что, если
опять  гром  загремит?  Мне  и  голову приклонить некуда! А уж если эта туча
лопнет, то польет как из ведра. Это что такое? Человек или рыба? Мертвое или
живое?  Рыба.  Пахнет рыбой. Так и несет старой, тухлой рыбой. Так, вроде не
очень  свежей  трески.  Странная  рыба! Вот бы показать эту рыбу в Англии, —
был  я  там  как-то,  —  хоть  нарисованную показать, и то не осталось бы ни
одного ротозея, что бы не дал за это серебряной монетки. Там бы это чудовище
из  меня  человека  сделало!  Всякая диковина там может состояние составить.
Тамошние  люди  гроша  не  дадут,  чтобы  помочь  безногому нищему, а десять
заплатят,  чтобы  поглазеть  на  мертвого  индейца.  А  ноги  у него — как у
человека,  и  плавники — вроде рук. Да он еще теплый, честью клянусь! Нет, я
маху  дал.  Беру  назад  свои  слова. Какая же это рыба? Это здешний житель,
туземец, которого только что громом убило.

Гром.

Ого!  Опять буря начинается! Ничего другого не остается делать — залезу
под  его дерюгу: иного убежища здесь нет. Странных товарищей по постели дает
человеку несчастье. Запрячусь сюда, пока буря не выльет своих помоев до дна.

Входит Стефано, распевая, с бутылкой вина в руках.

Стефано

Не хочу я в море, в море!
Здесь, на суше, я помру!
Прескверный  напев  для  того,  чтобы  петь  на  похоронах.  Но вот мое
утешение. (Пьет.)
(Поет)

Боцман, пушкарь, и штурман, и я —
Каждый с красоткой гуляет:
Кто с Молли, кто с Мегги; у всех есть своя;
Только Китти все обегают.
Язык ее дерзок и нрав упрям,
Матросов она посылает к чертям:
Не нравится, видишь, ей дух смоляной.
А где хочет, щекочет красотку портной.
Так в море, ребята, а Китти к чертям!
Тоже паршивая песня! Но вот мое утешение. (Пьет.)

Калибан

Не мучай меня! О-о-о!

Стефано

Это  еще  что!  Уж  нет  ли  тут  чертей? Не вздумали ли они обернуться
дикарями  или  индейцами? Ха-ха! Не затем я спасен от воды, чтобы испугаться
ваших  четырех  ног. Недаром про смельчаков говорят: «Самый крепкий человек,
который  когда-либо ходил на четырех ногах, не заставит его отступить!»
И это будут повторять, пока Стефано втягивает ноздрями воздух.

Калибан

Дух мучает меня! О-о-о!

Стефано

Это какое-нибудь местное чудовище: четвероногое, и как будто его трясет
лихорадка.  Но  как  же, чорт возьми, выучилось оно по-нашему говорить? Надо
ему  помочь  хоть  бы  только  за  это!  Если  бы  мне удалось его вылечить,
приручить  и  привезти  в  Неаполь,  это  был  бы славный подарок для любого
императора, который когда-либо ходил в башмаках.

Калибан

Прошу тебя, не мучай меня: я живо снесу дрова.

Стефано

Чудовище  в  припадке  и  говорит  не то чтобы очень умно. Дам-ка я ему
глотнуть  из  моей  бутылки:  если  оно  никогда  не пробовало вина, так его
припадок  от  вина  пройдет. Если бы только мне его вылечить да приручить, я
его  задешево  не  продам:  кто  его  получит,  тот  мне заплатит за него, и
здорово заплатит!

Калибан

Пока ты меня еще не очень мучаешь, но скоро начнешь; я это знаю, потому
что ты трясешься. Это на тебя Просперо так действует.

Стефано

Ну-ка,  ну-ка,  поди  сюда! Раскрой рот: это тебе развяжет язык, котик.
Раскрой  рот:  стрясет  твою  лихорадку,  говорю тебе, живо стрясет. Ты и не
знаешь, кто тебе друг. Ну, разинь же пасть.

Тринкуло

Я  узнаю  этот голос. Это… Но нет, тот утонул, а это — нечистая сила.
Спасите, спасите!

Стефано

Четыре ноги и два голоса? Какое очаровательное чудовище! Передний голос
у него затем, чтобы хорошо говорить о своих друзьях, а задний — затем, чтобы
ругаться и поносить их. Если бы понадобилось все вино из моей бутылки, чтобы
вылечить его от лихорадки, я не пожалею. Ну, аминь! Теперь я волью немного и
в другой твой рот.

Тринкуло

Стефано!

Стефано

Твой другой рот зовет меня? Батюшки, страх какой! Да это не чудовище, а
сам дьявол! Уйду от греха подальше: у меня нет длинной ложки.

Тринкуло

Стефано!  Если  ты  Стефано,  дотронься  до  меня,  заговори со мной: я
Тринкуло. Не бойся, я твой добрый друг Тринкуло.

Стефано

Если  ты  Тринкуло,  вылезай оттуда. Я вытащу тебя за меньшую пару ног.
Если  тут есть ноги Тринкуло, так это они самые. Да, ты и есть Тринкуло! Как
ты  сюда  попал?  Как тебе удалось сделаться приплодом этого урода? Разве он
способен разрешаться Тринкулами?

Тринкуло

Я  думал,  что  его  убило  громом. Но ты не утонул, Стефано? Я начинаю
надеяться,  что  ты  не  утонул. Прошла буря? Я укрылся под дерюгой мертвого
урода от ливня. А ты жив, Стефано? О Стефано, два неаполитанца спаслись!

Стефано

Не верти меня так, пожалуйста: у меня желудок не очень крепок.

Калибан (в сторону)

Вот чудные созданья или духи!
Вот славный бог с напитком неземным!
Я перед ним колени преклоню.

Стефано

Но  как  ты спасся? Как ты попал сюда? Клянись этой бутылкой рассказать
мне  правду,  как  ты  попал сюда. Я спасся на бочке хереса, которую матросы
выбросили  за  борт,  клянусь  этой  бутылкой, которую я собственными руками
смастерил из древесной коры, как только сошел на землю.

Калибан

Я  поклянусь  этой  бутылкой,  что буду тебе верноподданным, потому что
твой напиток — неземной!

Стефано (не слушая его, к Тринкуло)

Вот! Теперь расскажи мне под клятвой правду: как ты спасся?

Тринкуло

Доплыл  до  берега, приятель, как утка. Я ведь плаваю, как утка, честью
клянусь.

Стефано (подставляя ему бутылку)

На,  целуй  евангелие!  Хоть  ты  и  плаваешь,  как  утка,  все-таки ты
порядочный гусь.

Тринкуло

О Стефано! А у тебя много еще этого?

Стефано

Целая  бочка,  приятель.  Мой  погреб  —  в скале на берегу моря: там я
запрятал вино. — Ну что, уродец? Как поживает твоя лихорадка?

Калибан

Не с неба ли ты сошел?

Стефано

Вот именно, с луны свалился. Я ведь был лунным жителем в свое время.

Калибан

Я  видел тебя на луне и обожаю тебя. Моя хозяйка мне показала и тебя, и
твою собаку, и твой куст.

Стефано

Хорошо.  Клянись  мне;  целуй  евангелие.  Я  сейчас  наполню его новым
содержимым. Клянись.

Тринкуло

Клянусь  белым  светом,  это препустое чудовище. И я его боялся! Слабое
чудовище.  Верит  в  лунного  жителя! Бедное легковерное чудовище! — Однако,
чудовище, ты славно потягиваешь.

Калибан

Я  покажу  тебе  все плодородные места на острове, я буду целовать твои
ноги. Умоляю, будь моим богом.

Тринкуло

Клянусь  белым  светом,  прековарное  пьяное  чудовище!  Когда  его бог
заснет, он стащит бутылку.

Калибан

Я буду целовать твои ноги. Я дам клятву быть тебе покорным подданным.

Стефано

Иди же сюда. На колени — и клянись.

Тринкуло

Я   со   смеху  умру,  глядя  на  это  чудовище  со  щенячьей  головой.
Преотвратительное чудовище: так бы и поколотил его!

Стефано

Ну, целуй ногу.

Тринкуло

Не будь несчастное чудовище так пьяно… Отвратительное чудовище!

Калибан

Я укажу тебе ключи, и ягод
Нарву тебе, и рыбы наловлю.
Чума на моего тирана! Больше
Не буду дров ему таскать; пойду
Я за тобой, о чудный человек!

Тринкуло

Пресмешное чудовище! Сделало себе чудо из бедного пьянчуги!

Калибан

Дай к яблоням я провожу тебя;
Когтями трюфелей тебе нарою;
Я научу, как гнезда сой искать,
Ловить мартышек ловких, рвать орехи;
С утеса чаек молодых достану
Я для тебя. Пойдешь теперь со мной?

Стефано

Пожалуйста, показывай дорогу без дальнейших разговоров. — Тринкуло, так
как  король  и  все наши потонули, мы можем вступить во владение островом. —
Вот  тебе,  неси  мою  бутылку.  —  Приятель  Тринкуло,  мы  ее  скоро опять
наполним.

Калибан (охмелев, поет)

«Прощай, мой хозяин, прощай, прощай!»

Тринкуло

Вот горластое чудовище! Вот пьяное чудовище!

Калибан (поет)

Больше ставить сеть не буду,
И таскать не стану дров,
И не буду с первых слов
Чистить стол и мыть посуду!
Бан-бан, Ка… Калибан!
Тебе хозяин новый дан!
Свобода! У-у! Свобода, свобода! У-у! Свобода!

Стефано

О славное чудовище! Показывай дорогу!

Уходят.

АКТ III

СЦЕНА I

ПЕРЕД ПЕЩЕРОЙ ПРОСПЕРО.

Входит Фердинанд, неся бревною

Фердинанд

Есть в трудностях порою наслажденье,
И униженье можно благородно
Сносить. Порой смиренные дела
Приводят к славной цели. Труд мой был бы
Несносно тяжким, если бы не та,
Кому служу. Она животворит
Все мертвое и труд мой превращает
В блаженство. Кротость дочери — превыше
Суровости отца. Он мне строжайше
Велел сложить здесь тысячи полен.
Она ж в слезах твердит, смотря на это,
Что никогда подобный низкий труд
Работника такого не имел.
И мне светло от этой сладкой мысли,
И труд мне легок.

Входят Миранда и, в отдалении, Просперо, не замечаемый ими.

Миранда

Ах! Я вас прошу,
Не надрывайтесь так. Хотела б я,
Чтоб молния спалила эти бревна!
Оставьте их и сядьте. Загоревшись,
Они заплачут, что терзали вас.
Отец в науку погружен теперь:
Свободны вы часа на три, не меньше.

Фердинанд

Как вы добры! Но до заката солнца
Я должен кончить все.

Миранда

Так вы присядьте:
Я поработаю за вас. Давайте,
Я отнесу бревно.

Фердинанд

Нет, дорогая;
Я б мускулы порвал, сломал бы спину
Скорей, чем вас таким трудом унизить,
А самому лениться.

Миранда

Труд приличен
Мне, как и вам, но мне он будет легче:
К нему вас принуждают, я ж охотно
Исполню это все.

Просперо (в сторону)

Попалась, птичка!
Иначе б не пришла.

Миранда

Устали вы?

Фердинанд

Нет, чудная! Со мною свежесть утра
И ночью, если близко вы. Молю вас:
Скажите, — чтоб в молитвах поминал я, —
Как вас зовут?

Миранда

Миранда.
(В сторону)
О отец мой,
Я твой запрет нарушила!

Фердинанд

Миранда!
Чудесная Миранда! Вы прекрасней
Всего на свете! Много женщин раньше
Мне нравилось: их голоса нередко
Пленяли слух мой. Нескольких любил
За их достоинства; но ни одной
Я не встречал, чтоб в прелести ее
Какой-нибудь не вкрался недостаток
И не испортил их. Но вы, Миранда,
Вы несравненны, бесподобны вы
И сотканы из лучших совершенств.

Миранда

Не знаю женщин я, и их черты
Я только в зеркале своем видала.
Мужчин я тоже знаю только двух:
Вас, милый друг, и моего отца.
Не представляю, каковы другие;
Но скромностью моей клянусь (она
В моем приданом — лучший перл), что в мире
Мне, кроме вас, товарища не надо.
Воображенье лучше вас не может
Себе представить никого на свете.
Но, кажется, я слишком заболталась,
Забывши наставления отца…

Фердинанд

Я — принц, Миранда, может быть — король
(Не дай-то бог!), и рабства выносить
Не стал бы я, как овода укусов.
Но слушайте, что говорит душа.
Увидя вас, я вашу власть признал
И сердце отдал вам навеки в рабство:
Для вас стал терпеливым дровосеком.

Миранда

Вы любите меня?

Фердинанд

Землей и небом
Клянусь! Коль правду говорю, пускай
Они желания мои исполнят!
А если нет, пусть обратят во зло
Все доброе, что в жизни ждет меня!
Я вас превыше всех сокровищ мира
Люблю, ценю, боготворю.

Миранда (в сторону)

Как глупо:
От радости я плачу…

Просперо

Как прекрасно
Сочувствие сердец! Пусть милость неба
Сойдет на их союз!

Фердинанд

О чем же плакать?

Миранда

О слабости моей; она не смеет
Отдать вам то, что так бы я хотела
Вам подарить, — и получить от вас
То, без чего умру. Ах, все пустое:
Чем больше я стараюсь чувство скрыть,
Тем явственней оно. Прочь, ложный стыд,
И помоги мне, чистая невинность!
Хотите — буду вашею женой,
А нет — тогда умру служанкой вашей.
Отвергнете меня вы как подругу, —
Рабой вам буду.

Фердинанд

Нет, моей царицей,
А я твоим рабом!

Миранда

Так вы — супруг мой?

Фердинанд

О да! И счастлив этим, точно раб
Своей свободой. Вот моя рука.

Миранда

А вот моя; с ней — сердце. Ненадолго
Прости!

Фердинанд

Сто тысяч добрых пожеланий!

Уходят Фердинанд и Миранда в разные стороны.

Просперо

Хоть не могу я ощущать восторга
Подобно им, кому все это ново,
Но радости моей предела нет.
Вернусь, однако, к книгам: мне еще
До вечера осталось много сделать.
(Уходит.)

СЦЕНА 2

ДРУГАЯ ЧАСТЬ ОСТРОВА.

Входят Калибан, Стефано и Тринкуло.

Стефано

Не  говори  об  этом!  Когда бочка опустеет, мы будем пить воду; раньше
этого  —  ни капли. Поэтому — смело на абордаж! — Слуга-чудовище, пей за мое
здоровье.

Тринкуло

Слуга-чудовище!  Безумие  этого  острова!  Говорят,  здесь, на острове,
всего-навсего пять человек. Из них трое — мы. Если у остальных двоих мозги в
таком же порядке, как у нас, то государство шатается.

Стефано

Пей,  слуга-чудовище,  раз я тебе приказываю. У тебя глаза прямо на лоб
лезут.

Тринкуло

Куда же им еще лезть? Вот было бы славное чудовище, если б у него глаза
под хвост лезли!

Стефано

Мой  слуга-чудовище  утопил свой язык в вине, а я и в море не утонул: я
проплыл  тридцать  пять  миль,  пока  добрался  до берега, — клянусь дневным
светом! Ты будешь моим лейтенантом, чудовище, или знаменосцем.

Тринкуло

Лейтенантом — куда ни шло, если ты захочешь. Но знаменосцем не быть ему
ни в коем случае.

Стефано

Уж мы с тобой убегать не будем, мосье чудовище.

Тринкуло

Не то что убежать, даже уйти не удастся: ляжете молча, как собаки.

Стефано

Урод, да заговори хоть раз в жизни, если ты хороший урод!

Калибан

Как  поживает  твоя честь? Дай мне полизать твой сапог. А ему я служить
не стану: он трус.

Тринкуло

Ты  лжешь,  невежественное  чудовище!  Да  я  сейчас в состоянии самого
полицейского толкнуть! Говори, распутная рыба: может ли быть трусом человек,
когда  выпил столько хересу, как я нынче? Ты хочешь сказать чудовищную ложь,
потому что ты — полурыба-получудовище.

Калибан

О, как он издевается надо мной! Зачем ты это позволяешь, государь?

Тринкуло

«Государь», говорит! И как это чудовище может быть таким идиотом!

Калибан

Вот-вот опять! Закусай его до смерти, прошу тебя.

Стефано

Тринкуло,  держи  язык за зубами. Если ты будешь бунтовать, я на первом
дереве  тебя…  Бедное  чудовище — мой подданный, и я не потерплю, чтоб его
обижали.

Калибан

Благодарю, мой государь. Разреши мне снова повторить тебе мое прошенье.

Стефано

Можешь,  чорт  возьми!  Становись  на колени и говори. Я буду стоять, и
Тринкуло тоже.

Появляется Ариэль, невидимкой.

Калибан

Как  я  уже  говорил,  я  в  подчинении у тирана, у волшебника, который
хитростью отнял у меня этот остров.

Ариэль

Ты лжешь!

Калибан (Тринкуло)

Нет, это ты лжешь нагло, обезьяна.
Хоть бы мой храбрый господин тебя
Убил! А я не лгу.

Стефано

Тринкуло,  если  ты  будешь  прерывать  его,  клянусь,  я  вышибу  тебе
несколько зубов.

Тринкуло

Да я ничего не говорил!

Стефано

Ну так цыц — и ни слова больше. (Калибану) Продолжай.

Калибан

Волшебством захватил он этот остров,
Лишив меня его. Своею мощью
Отмсти ему. Я знаю; ты ведь можешь,
А этот вот не может…

Стефано

Да, это верно.

Калибан

Ты будешь царь здесь, я же — твой слуга.

Стефано

Как же это сделать? Можешь ты свести меня к нему?

Калибан

Да, господин; его во сне застигнем,
И гвоздь ему ты в голову вколотишь.

Ариэль

Ты лжешь! Ты сделать этого не можешь.

Калибан

Вот пестрый шут! Вот негодяй презренный!
Побей его, прошу твое величье,
И отними бутылку у него.
Пусть пьет морскую воду: я ему
Не покажу источников.

Стефано

Эй, Тринкуло, берегись! Если ты хоть еще один раз перебьешь чудовище, —
клянусь  моей  рукой,  я  выгоню  за двери мое снисхождение и сделаю из тебя
вяленую воблу.

Тринкуло

Да что же я такое сделал? Я ничего не говорил. Отойду от вас подальше.

Стефано

А не сказал ты, что он лжет?

Ариэль

Ты лжешь!

Стефано

А!  И  я  лгу?  Вот  же  тебе!  (Бьет Тринкуло.) Получай! Если это тебе
пришлось по вкусу, скажи мне еще раз, что я лгу.

Тринкуло

Да не говорил я тебе, что ты лжешь! Ты, видно, не только рассудок, но и
слух  потерял.  Чума  на вашу бутылку! Вот до чего доводят херес и пьянство!
Чтоб твое чудовище издохло! Чорт побери твои кулаки!

Калибан

Ха-ха-ха!

Стефано

Ну, продолжай свой рассказ. (К Тринкуло) А ты стань дальше.

Калибан

Побей его еще. Сам буду скоро
Я бить его.

Стефано

Стань дальше. — Продолжай.

Калибан

Как я сказал, он отдыхает днем:
Во сне ему ты череп раздробишь;
Но раньше книги у него возьми.
Тут размозжишь ты лоб ему бревном,
Иль брюхо ты колом ему распорешь,
Иль в горло всадишь нож. Но помни — книги!
Без книг он глуп, как я: его приказов
Не станут духи слушать. Все они
Его, как я, жестоко ненавидят.
Сожги все книги. У него немало
Есть утвари, чтобы украсить дом;
Всего ж прекрасней — дочь его: он сам
Зовет ее красу непревзойденной.
Двух женщин только в жизни я видал —
Ее да Сикораксу, мать мою;
Она же превосходит Сикораксу
Во много раз!

Стефано

Так хороша девчонка?

Калибан

Она достойна ложа твоего
И народит тебе отличных деток.

Стефано

Чудовище,  я  убью  этого  человека.  Мы  с его дочкой станем королем и
королевой  (да  здравствуют  наши  королевские величества!), а Тринкуло и ты
будете вице-королями. Как ты находишь этот план, Тринкуло?

Тринкуло

Он превосходен.

Стефано

Дай  руку.  Мне  жаль,  что я тебя побил. Но пока ты жив, держи язык за
зубами.

Калибан

Он через полчаса заснет, наверно,
И ты его убьешь.

Стефано

Убью, клянусь!

Ариэль

Я это господину расскажу.

Калибан

Ух, как я весел! Как я рад! Давайте
Повеселимся! Повтори ту песню,
Которой ты меня учил.

Стефано

На  твою  просьбу,  чудовище, согласен; на все для тебя согласен. Давай
петь, Тринкуло.
(Поет)
Смейтесь над ними, глумитесь над ними.
Глумитесь над ними и смейтесь над ними:
Ведь мысль свободна!

Калибан

Напев не тот!

Ариэль наигрывает этот мотив на дудке и барабане.

Стефано

Что это такое?

Тринкуло

Это напев нашей песни, а играет его господин Никто.

Стефано

Если ты человек, покажись в своем настоящем виде, а если ты чорт, явись
в каком хочешь.

Тринкуло

Господи, прости мои прегрешения!

Стефано

Кто умер, с того взятки гладки. Я не боюсь тебя. — Помилуй нас, боже!

Калибан

Ты боишься?

Стефано

Ну нет, чудовище, я не боюсь ничего.

Калибан

Не бойся: этот остров полон звуков
И голосов отрадных и безвредных.
Порой как будто сотни инструментов
Звенят в моих ушах; порой проснусь я,
А пенье вновь баюкает меня,
И в сладком сне, раскрывшись, облака
Меня осыпать золотом готовы.
Так это радостно, что, пробудившись,
Я снова сон зову.

Стефано

О, у меня будет отличное королевство: музыка будет даровая.

Калибан

Когда убьешь Просперо.

Стефано

За этим дело не станет: я твоего рассказа не забуду.

Тринкуло

Звуки удаляются. Пойдем за ними и покончим наше дело.

Стефано

Веди  нас,  чудовище. Мы пойдем за тобой. Хотел бы я взглянуть на этого
музыканта! Славно он барабанит.

Тринкуло

Идешь, Стефано? Я — за тобой.

Уходят.

СЦЕНА 3

ДРУГАЯ ЧАСТЬ ОСТРОВА.

Входят Алонзо, Себастьян, Антонио, Гонзало, Адриан, Франсиско и другие.

Гонзало

О государь, клянусь святою девой,
Не в силах я итти: все кости ноют.
Мы исходили целый лабиринт
И впрямь и вкось. Позвольте, ваша светлость,
Мне отдохнуть.

Алонзо

Мне ль упрекать тебя,
Старик? Я сам устал, и так устал,
Что отупел совсем. Сядь, отдохни.
Я брошу все надежды: обольщаться
Не буду больше ими. Он погиб;
И море насмехается над нами,
Что на земле его мы тщетно ищем.

Антонио (тихо, Себастьяну)

Я рад, что он надежду потерял.
Но не бросай от первой неудачи
Ты своего намеренья.

Себастьян (тихо, к Антонио)

Дай случай —
И я покончу с ним.

Антонио (так же)

Сегодня ж ночью!
Усталостью измучены они
И бодрствовать не будут и не смогут,
Как раньше.

Себастьян (так же)

В эту ночь. Ни слова больше!

Торжественная странная музыка.

Алонзо

О, что за звуки? Слышите, друзья?

Гонзало

Вот музыка волшебная!

Наверху  появляется Просперо, невидимкой. Входят разные странные фигуры: они
вносят  накрытый  стол  и  танцуют  вокруг него, различными телодвижениями и
поклонами приветствуя короля и приглашая его к столу; затем исчезают.

Алонзо

О небо,
Пошли своих хранителей! Кто это?

Себастьян

Живые куклы! Ну, теперь я верю,
Что есть единороги, что в Аравии
Есть дерево, трон Феникса, что Феникс
Там царствует…

Антонио

И я всему поверю;
Пусть все невероятное случится, —
За правду все сочту и поклянусь,
Что путешественники нам не лгут,
Хоть домоседы глупые бранят их.

Гонзало

Когда б в Неаполе я рассказал
О том, что видел, — кто бы мне поверил,
Что существуют здесь островитяне
(Конечно, это здешний был народ),
Которые под образом чудовищ
Таят такую прелесть обращенья,
Какую редко встретишь у людей?

Просперо (в сторону)

Да, честный человек, ты прав: есть люди
Средь вас, которые гораздо хуже,
Чем дьяволы.

Алонзо

Я не могу очнуться!
Какие образы, движенья, звуки!
Как выразили все они понятно
Без слов!

Просперо (в сторону)

Дождись конца: потом похвалишь.

Франсиско

Как странно все они исчезли!

Себастьян

Что ж,
Еду они оставили, а мы —
Так голодны. Угодно ль вам отведать?

Алонзо

О, нет!

Гонзало

Не бойтесь, государь. Мы в детстве
Не верили, что люди есть в горах
С подгрудками, как у быков, с мешками
Мясистыми у горла, что есть люди
Без плеч и с головами на груди;
А ведь теперь рассказам краснобаев
Придется верить.

Алонзо

Что ж! я буду есть.
Пусть трапеза моя последней будет,
Не все ль равно? Все — в прошлом. —
Герцог, брат…
Последуйте примеру моему.

Гром и молния.
Появляется Ариэль в виде гарпии; он машет крыльями над столом, и при помощи
особого механизма все блюда исчезают.

Ариэль

Передо мной три грешника. Судьба,
Которая всем в мире управляет,
Вас морю ненасытному велела
Извергнуть на пустынный остров, ибо
Вы недостойны жить с людьми. Я вас
Безумью обрекаю!

Алонзо, Себастьян и прочие обнажают мечи.

Это храбрость,
С какою топятся самоубийцы.
Безумцы! — Мы — орудия судьбы.
Как эта сталь не может ранить ветер
Или убить ударом смехотворным
Сходящуюся в тот же миг волну, —
Так ни одной пушинки с этих перьев
Не сбросить ей. Товарищи мои
Неуязвимы все. А если б даже
Иначе было, вы поднять не в силах
Своих мечей. Но вспомните (за этим
Я послан к вам): когда-то из Милана
Вы Просперо достойного изгнали,
Вы предали его на ярость морю
И с ним — дитя невинное. Но море
Вернуло их; а ваше преступленье
Власть высших сил хоть медлит покарать,
Но не забыла. Эта власть — и море,
И землю, и всех тварей подняла
На кару вам. Тебя, король, она
Лишила сына; и через меня
Вам возвещает медленную гибель,
Что хуже смерти. Шаг за шагом будет
Тебе она сопутствовать; спастись
От праведного гнева можешь только
Раскаяньем своим чистосердечным
И жизнью беспорочною потом.
(Исчезает среди раскатов грома.)

Под звуки тихой музыки снова появляются фигуры; они танцуют с гримасами и
ужимками и уносят стол.

Просперо (в сторону)

Прекрасно ты роль гарпии исполнил,
Мой Ариэль; хорош был, их терзая.
Ты мой урок запомнил превосходно,
Ни слова не забыл. Другие духи,
Приказ мой точно соблюдая, живо
Сыграли все. Подействовали чары:
Мои враги окованы безумьем;
Теперь они во власти у меня.
Но я пойду проведать Фердинанда,
Которого считают все погибшим,
И ту, что нам обоим дорога.
(Исчезает.)

Гонзало

Что с вами? Всем святым вас заклинаю:
Во что вы взор вперили, государь?

Алонзо

Чудовищно! Чудовищно! Я слышал,
Как волны мне об этом говорили,
Как ветер выл, а гром органом мощным
Гласил мне имя Просперо и грозно
Мой грех напоминал… Из-за него
Мой сын теперь лежит в грязи подводной!
Спущусь же глубже, чем достанет лот,
И вместе с ним в могиле я улягусь.
(Уходит.)

Себастьян

Готов избить я легионы бесов
В единоборстве с каждым!

Антонио

Я — с тобой!

Уходят Себастьян и Антонио.

Гонзало

Все трое обезумели. Их грех,
Как сильный яд, что действует не скоро,
Им начинает душу разъедать.
Прошу вас: кто проворнее, ступайте
За ними; помешайте безрассудствам,
Что могут совершить они.

Адриан

Идемте.

Уходят.

АКТ IV

СЦЕНА 1

ПЕРЕД ПЕЩЕРОЙ ПРОСПЕРО.

Входят Просперо, Фердинанд и Миранда.

Просперо

Пускай тебя наказывал я строго, —
Вознагражден сторицей ты: ведь я
Нить жизни собственной тебе вручаю,
Все, чем живу, в твои вверяя руки.
Я лишь испытывал твою любовь.
Ты испытанье выдержал прекрасно:
В присутствии небес я подтверждаю
Свой щедрый дар. О Фердинанд! Не должен
Ты улыбаться, коль хвалю ее:
Увидишь сам — хвалы она превысит
И за собою их оставит.

Фердинанд

Верю,
Хотя б оракул вас опровергал.

Просперо

Возьми ж мой дар и собственность свою,
Которую достойно заслужил ты.
Вот дочь моя. Но помни: если только
Ее девичий пояс ты развяжешь,
Пока обряд священный не свершится,
То небеса не окропят союз ваш
Росою чистой; нет, раздор, презренье
И ненависть бесплодная насыплют
Такие плевелы на ваше ложе,
Что ненавистным станет вам оно.
Так жди, чтоб Гименей зажег вам факел.

Фердинанд

Как верю я в ряд долгих дней, в потомство
Прелестное, в жизнь, полную любви, —
Так ты поверь, что ни пещеры мрак,
Ни злого гения совет, ни случай
Не смогут страсти волю подчинить
И омрачить тот день, когда я думать
Начну, что кони Феба захромали
Иль ночь цепями скована.

Просперо

Прекрасно!
Сядь, побеседуй с ней: она твоя. —
Мой Ариэль, мой верный Ариэль!

Появляется Ариэль.

Ариэль

Я здесь, мой повелитель. Что прикажешь?

Просперо

Ты с низшими собратьями своими
В последний раз мне славно послужил.
Еще услуга мне нужна. Веди
Сюда всю шайку; власть тебе даю —
Заставь их шевелиться. Обещал
Свое искусство молодой чете
Я показать, и ждут они.

Ариэль

Сейчас же?

Просперо

В единый миг!

Ариэль

Не промолвишь: «Дух, сюда!»,
Не вздохнешь, не скажешь: «Да»,
Как уже народ мой весь
С пляской, с пеньем будет здесь.
Любишь ты меня иль нет?
Дай ответ.

Просперо

Люблю, мой нежный Ариэль. Явись,
Как только ты мой зов услышишь.

Ариэль

Понял.
(Исчезает.)

Просперо (Фердинанду)

Будь верен слову. Ласкам не давай
Ты много воли: клятва — что солома
В огне горячей крови. Будь воздержан,
Иль ваш союз расторгну.

Фердинанд

Я ручаюсь:
Снег чистый целомудрия на сердце
Умерит страсти пыл.

Просперо

Так, хорошо. —
Мой Ариэль! Веди к нам толпы духов;
Не позабудь ни одного из них.
Явись!
(Фердинанду и Миранде)
Теперь — ни слова. Тсс!.. Молчанье!..

Нежная музыка.
Появляется Ирида.

Ирида

Церера-мать! Богатые поля,
Где злаки и хлеба растит земля;
Холмы твои — жилище мирных стад
И пастбища, что корм для них хранят;
Ручьи, что влажный твой апрель кругом
Убрал пионами и тростником,
Чтоб чистых нимф венчать; сень чащи темной,
Чью тень всегда любовник ищет томный,
Когда он в горе; заросль винограда
И брег морской, где строгих скал прохлада
Влечет тебя, — скорее все покинь:
Тебя зовет царица всех богинь.
Я — водный мост и вестница богини:
Она с тобой сойтись желает ныне.
Спеши! Ее павлинов быстр полет.
Явись скорей: она сюда придет.

Появляется Церера.

Церера

Привет мой пестрой вестнице, доныне
Служащей верно всех богинь богине!
С шафранных крыльев на мои цветы
Медвяную росу ссыпаешь ты.
Твой синий лук мою венчает землю,
Леса и долы ровные объемля,
Как пышный шарф. Скажи: зачем на луг
Зовет меня твоя царица вдруг?

Ирида

Отпраздновать союз любви священный
И принести чете благословенной
В дар счастье.

Церера

Но сперва скажи скорей:
Венера с сыном будут ли при ней?
С тех пор как дочь мою их козни злые
Предали власти сумрачного Дия,
Я от общенья с ними отреклась.

Ирида

Ты можешь здесь остаться, не боясь:
Богиня в облаках мне повстречалась —
На голубях в свой Пафос с сыном мчалась.
Они хотели соблазнить чету,
Что соблюдать решила чистоту,
Пока не вспыхнет факел Гименея.
Но тщетно! Оба, гневом пламенея,
Вернулись вспять: Амур переломал
Все стрелы и с досады клятву дал —
Навек простившись с луком и стрелами,
Играть отныне только с воробьями,
Как мальчуган простой.

Церера

А вот она!
Юноны поступь царственной слышна.

Появляется Юнона.

Юнона

Привет, сестра. Идем со мною вместе,
Чтоб жениху и молодой невесте
Благословенье наше ниспослать
И им предречь в потомстве благодать.

Юнона и Церера поют.

Юнона

Пусть брачный ваш союз несет
Богатство, счастье и почет!
Пусть вечно радость вам сияет!
Юнона вас благословляет.

Церера

Природой будет вам дано
Доверху в житницах зерно,
Плодами отягченный сад,
В пурпурных лозах виноград.
Едва сберете урожай,
Опять вернется светлый май.
Лишений дом ваш не узнает.
Церера вас благословляет.

Фердинанд

Вот истинно прекрасное виденье!
Волшебная гармония! О, верно,
Все это духи?

Просперо

Духи, да, которых
Своею мощью вызвал я исполнить
Фантазию мою.

Фердинанд

Здесь жить хочу я:
С таким отцом чудесным и с женою
Здесь будет рай.

Юнона шепчется с Церерой, после чего они дают какое-то поручение Ириде.

Просперо

Но тише! Замолчи!
Серьезно что-то шепчутся богини:
Задумали, наверно, что-нибудь.
Умолкни, а не то исчезнут чары.

Ирида

Вам, нимфам льющихся ручьев, наядам
В венках из трав речных, с невинным взглядом,
Приказ: покинуть лоно зыбких вод.
Сюда, на луг богиня вас зовет.
Нам, девственные нимфы, помогите
Союз любви отпраздновать. Спешите.

Появляются нимфы.

Вы, смуглые жнецы, оставьте плуг.
Забыв усталость, все — сюда на луг.
Наденьте шляпы набекрень смелее.
Пусть каждый с юной нимфой веселее
Отдастся сельской пляске.

Появляются  жнецы  в крестьянской одежде. Они грациозно танцуют с нимфами. К
концу  их  пляски  Просперо  внезапно  у  точно очнувшись, встает и начинает
говорить. После его слов раздается странный глухой шум, и видения исчезают.

Просперо (в сторону)

Я и забыл о заговоре гнусном
Злодея Калибана и его
Сообщников; а час почти настал.
(Духам)
Прекрасно. Но довольно: удалитесь.

Фердинанд

Как странно: ваш отец взволнован чем-то.

Миранда

Я никогда до нынешнего дня
Его в подобном гневе не видала.

Просперо

Мой сын, ты вопросительно глядишь;
Встревожен ты… Но будь вполне спокоен.
Забава наша кончена. Актеры,
Как уж тебе сказал я, были духи
И в воздухе растаяли, как пар.
Вот так, как эти легкие виденья,
Так точно пышные дворцы и башни,
Увенчанные тучами, и храмы,
И самый шар земной когда-нибудь
Исчезнут и, как облачко, растают.
Мы сами созданы из сновидений,
И эту нашу маленькую жизнь
Сон окружает… Я слегка взволнован.
Прости мне слабость: старый мозг встревожен.
Пусть немощность моя вас не смущает.
Идите же в пещеру, отдохните;
А я пройдусь немного, чтоб утишить
Душевное смятенье.

Миранда и Фердинанд

Успокойтесь.

Уходят.

Просперо

Мой Ариэль! Явись быстрее мысли.

Появляется Ариэль.

Ариэль

Мне мысль твоя — закон. Что ты прикажешь?

Просперо

Дух, предстоит нам схватка с Калибаном.

Ариэль

Да, я, когда изображал Цереру,
Хотел тебе напомнить, государь,
Да рассердить боялся.

Просперо

Скажи, где ты оставил этих плутов?

Ариэль

Они так распалились от вина,
Так осмелели! Самый воздух хлещут,
Чтоб им в лицо не веял, землю бьют,
Чтоб не касалась их; однако помнят
Свой замысел. Я в барабан ударил, —
Они сейчас же навострили уши
И музыку как будто стали нюхать,
Задрав носы и выпучив глаза.
Я так очаровал их, что вослед
За мною, как за маткою телята,
Они пустились сквозь кусты и хворост,
Сквозь терн колючий. Наконец завел их
В зловонное болото; там по шею
Они в грязи застряли: как ни пляшут,
Не вытащить им ног.

Просперо

Так, славно, птичка!
Останься невидимкой. Принеси
Приманку для воров — блестящих тряпок,

Ариэль

Лечу!
(Исчезает.)

Просперо

Чорт, прирожденный чорт! Его
Не изменить мне воспитаньем. Тщетно
Потрачены труды мои над ним.
С годами он все безобразней телом,
Да и душа его заражена.
Заставлю взвыть их!

Появляется Ариэль, нагруженный яркими одеждами.

Вешай это здесь.

Просперо и Ариэль остаются, невидимые. Входят Калибан, Стефано и Тринкуло,
сильно промокшие.

Калибан

Тсс, тише, чтобы крот слепой не слышал
Шагов. Вот мы пришли к его пещере.

Стефано

Однако,  чудовище,  твоя  фея, — хоть ты и говоришь, что это безвредная
фея, — сыграла с нами шутку почище блуждающего огонька.

Тринкуло

Чудовище,  я  насквозь  провонял  конской  мочой;  нос мой положительно
возмущается этим.

Стефано

Да  и  мой  тоже.  —  Слышишь, чудовище? Эй, смотри! Если я рассержусь,
плохо тебе придется.

Тринкуло

Будешь ты тогда совсем пропащее чудовище.

Калибан

О, не лишай меня благоволенья!
Мой господин, будь терпелив: добыча
Вознаградит тебя за неприятность.
Но тише: здесь замолкло все, как в полночь.

Тринкуло

Все это хорошо, но потерять наши бутылки в болоте…

Стефано

Это не только позор и бесчестие, чудовище: это невозместимая потеря.

Тринкуло

Это для меня хуже всякого купанья в болоте. Вот тебе и безвредная фея!

Стефано

Я разыщу свою бутылку, хотя бы мне пришлось по уши залезть в болото.

Калибан

Молю, спокойней, мой король! Вот видишь:
В пещеру вход… Войди туда бесшумно
И соверши благое преступленье:
Получишь остров ты, а Калибан
Тебе лизать за это будет ноги.

Стефано

Дай руку. Во мне просыпаются кровавые помыслы.

Тринкуло

О король Стефано! О знатный, о достойный Стефано! Взгляни, какие одежды
здесь для тебя приготовлены!

Калибан

Оставь, глупец! Все это только тряпки.

Тринкуло

Ого, чудовище! Мы-то знаем толк в подержанных вещах. О король Стефано!

Стефано

Сними-ка  эту  мантию,  Тринкуло. Клянусь моей рукой, я возьму себе эту
мантию.

Тринкуло

Она принадлежит твоему величеству.

Калибан

Водянка задави глупца! Ну что ты
Копаешься с тряпьем негодным? Брось!
Сперва убей его. Коль он проснется,
Он нас исщиплет с головы до ног
И превратит в какую-нибудь дрянь.

Стефано

Молчи,  чудовище.  — Сударыня веревка, не мой ли это камзол? А вот он и
под  веревкой.  —  Теперь,  камзол,  ты  скоро потеряешь свой ворс и станешь
облезлым камзолом.

Тринкуло

Бери,  бери. Будем красть и то, что на веревке, и то, что под веревкой;
так подобает твоему величеству.

Стефано

Спасибо  за  шутку. Вот тебе за нее обновка. Пока я король этой страны,
остроумие  не останется без награды. «Красть и то, что на веревке, и то, что
под веревкой», — умнейшая башка у тебя! Вот тебе за это еще платье.

Тринкуло

Чудовище, намажь свои лапы птичьим клеем и тащи остальное.

Калибан

Я не хочу. Мы потеряем время,
И он нас превратит в казарок черных
Иль в обезьян противных, низколобых.

Стефано

Чудовище,  приложи  свои  лапы.  Помоги  перенести  все это туда, где я
припрятал  бочку  с  вином;  а не то я выгоню тебя из моего королевства. Ну,
живо! Забирай это.

Тринкуло

И вот это.

Стефано

И это еще.

Слышен шум охоты.
Появляются разные духи в виде охотничьих псов и бросаются на Калибана,
Стефано и Тринкуло. Просперо и Ариэль травят их псами.

Просперо

Ату его, Гора, ату его!

Ариэль

Гей, Серебро, сюда! Куси! Куси!

Просперо

Эй, Фурия, Тиран, сюда! Хватай их!

Калибан, Стефано и Тринкуло убегают, преследуемые псами.

Лети, скажи всем духам, чтоб суставы
Сдавили им конвульсией жестокой,
Чтоб судорогой мускулы стянули,
Чтоб испестрили их щипками хуже,
Чем леопардов.

Ариэль

Слышишь, как ревут?

Просперо

Пусть травят их жестоко. Час настал:
Мои враги — в моей отныне власти.
Я скоро кончу дело, и тогда
Свободен будешь ты, как вольный ветер.
Пока — идем: еще послужишь мне.

Уходят.

АКТ V

СЦЕНА 1

ПЕРЕД ПЕЩЕРОЙ ПРОСПЕРО.

Входят Просперо в своей волшебной мантии и Ариэль.

Просперо

Мой замысел к концу теперь приходит.
Власть чар не лжет: покорны духи. Время
Несет свой груз легко. Который час?

Ариэль

Шестой. Ты говорил мне, повелитель,
Что в этот срок все кончишь.

Просперо

Так сказал я,
Когда еще я только поднял бурю.
А что король и свита, дух?

Ариэль

Всех вместе,
Как ты мне поручил, я их оставил
В той роще липовой, что охраняет
Жилье твое от ветра, — все в плену;
Не двинутся, пока их не отпустишь.
Король, брат короля, твой брат — все трое
В безумье полном; прочие на них
Глядят с тоской и ужасом, особо ж
Старик, кого зовешь ты «добрый старый
Гонзало». Слезы с бороды его
Стекают, точно дождь зимою с кровли
Соломенной. Твои так страшны чары,
Что если б ты несчастных увидал,
То пожалел бы их.

Просперо

Ты полагаешь?

Ариэль

Я б пожалел, будь человеком я.

Просперо

И мне их жаль. Уж если дух бесплотный
Им сострадает, — неужели я,
Подобный им, с такими же страстями
И чувствами, не пожалею их
Сильней, чем ты? Я оскорблен жестоко,
Но разум благородный — против гнева;
Великодушие сильнее мести.
Раскаялись они. Достиг я цели,
И больше нет отныне у меня
Ни капли недовольства. Но лети,
Освободи их. Чары я разрушу:
Они придут в себя.

Ариэль

Лечу за ними.
(Исчезает.)

Просперо

Вас, духи рощ, озер, ручьев и гор;
И вас, что, на песке не оставляя
Следов, за отступающим Нептуном
То гонитесь, то от него бежите;
Вы, малыши, чьи хороводы топчут
Траву, что после овцы не едят;
Вы, чья забава — по ночам растить
Грибы; вы все, кого для игр веселых
Сзывает час тушения огней, —
Вы слабы сами по себе, но мне
Вы помогали затмевать свет солнца
И ветер поднимать, от вод зеленых
Вздымать валы до голубых небес.
Я дал огонь громам, я расщепил
Юпитера величественный дуб
Его ж стрелой; потряс я мыс скалистый
И с корнем вырывал сосну и кедр;
Могилы по веленью моему
Усопших возвращали, разверзаясь, —
Все это силой магии моей…
От мощных этих чар я отрекаюсь.
Еще лишь звуки музыки небесной
Я вызову: чтоб им вернуть рассудок,
Нужны ее возвышенные чары.
А там — сломаю жезл мой, схороню
Его глубоко под землей, и в море
Я глубже, чем измерить можно лотом,
Магическую книгу утоплю.

Торжественная музыка.
Появляется  Ариэль;  за ним Алонзо, делающий судорожные движения, и Гонзало;
далее,  в  таком  (нее  состоянии,  Себастьян и Антонио, за которыми следуют
Адриан и Франсиско. Все они вступают в магический круг, очерченный Просперо,
и останавливаются, зачарованные.

Просперо (обращаясь сначала к Алонзо)

Торжественная музыка — вот лучший
Целитель для расстроенной души:
Кипящий мозг она тебе излечит.
Остановись, моим покорный чарам. —
Гонзало, добрый, честный человек!
Из глаз моих, в сочувствии твоим,
Катятся слезы. — Чары уж слабеют.
Как утро крадется на смену ночи
И расплавляет тьму, так их сознанье
Гнать начинает прочь туман зловещий,
Рассудок затмевавший им. — Гонзало,
Спаситель мой, но и служитель верный
Владыки своего! Вознагражу
На родине тебя я по заслугам. —
Алонзо, ты жестоко поступил
Со мной и с дочерью моей. Твой брат
Был заодно с тобою: он наказан. —
Ты, плоть и кровь моя, мой брат, поправший
Для честолюбья совесть и природу,
Ты с Себастьяном (как теперь он страждет!)
Замыслил короля убить… Прощаю
Я и тебя, хоть ты бесчеловечен. —
К ним разум возвращается, и скоро
Он вступит в берега свои и смоет
С них грязь и муть. Но все еще никто
Меня не видит и узнать не может. —
Мой Ариэль, подай мне меч и шляпу:
Я им явлюсь таким, как был в Милане.
Скорее, дух! Свобода ждет тебя.

Ариэль (поет, помогая Просперо одеться)

С пчелкой я росу впиваю,
В чаще буквиц отдыхаю;
Там я сплю под крики сов,
А в тиши ночных часов
На крылах летучей мыши
В теплом мраке мчусь все выше.
Весело, весело буду жить я в цветах,
Что природа развесила для меня на кустах.

Просперо

Мой нежный Ариэль, как скучно будет
Мне без тебя! Но ты свободен. Так!
Ступай же невидимкой на корабль.
Там спящими найдешь матросов в трюме.
Ты боцмана разбудишь с капитаном
И их скорее приведешь сюда.

Ариэль

Я выпью воздух пред собой — и раньше
Вернусь, чем дважды пульс ударит твой.
(Исчезает.)

Гонзало

Здесь все кругом чудесно, странно, жутко.
О силы неба, выведите нас
Из этих страшных мест!

Просперо

Взгляни, король:
Я — Просперо, обиженный тобою
Миланский герцог. Чтобы доказать,
Что я не тень, тебя я обнимаю
И здесь тебя и всех твоих друзей
Приветствую.

Алонзо

О Просперо! Ты ль это
Или одно из тех видений странных,
Что здесь меня преследуют, — не знаю.
Но пульс твой бьется, как у всех, кто создан
Из плоти и из крови, а твой вид
Мне разум прояснил, прогнав безумье,
Объявшее меня. Все это странно.
Твои права на герцогство верну я.
Прости меня! Но, Просперо, как ты
Мог жив остаться и сюда попасть?

Просперо

Сперва дай мне облобызать седины
Того, чья честь превыше всякой меры.

Гонзало

Ты сон иль явь — поклясться я не мог бы!

Просперо

Еще вас чары острова смущают,
И трудно вам в действительность поверить.
Привет мой всем друзьям!
(Себастьяну и Антонио)
А к вам, синьоры,
Немилость короля легко б я вызвал,
Открыв измену вашу. Но не бойтесь:
Не выдам вас.

Себастьян (в сторону)

Сам дьявол говорит
Его устами!

Просперо

Нет! — Тебе ж, преступник,
Которого не называю братом,
Чтобы уста не осквернить, прощаю
Твой страшный грех, но требую обратно
Я герцогство: вернуть его ты должен.

Алонзо

Когда ты — Просперо, поведай нам:
Как спасся ты, как здесь нашел ты нас,
За три часа лишь до того случайно
Заброшенных на этот остров бурей?
О, как о ней воспоминанье страшно!
Во время этой бури сын мой милый,
Мой Фердинанд погиб.

Просперо

Скорблю о нем.

Алонзо

Потеря невозвратна, и терпенье
Ее не уврачует.

Просперо

Полагаю,
Ты помощи в терпенье не искал.
В подобной же потере испытал я
Всю благодать его и вот — спокоен.

Алонзо

В подобной же потере?

Просперо

Да, в такой же
Большой и тяжкой, только утешенья
Осталось меньше мне: я потерял
Единственную дочь.

Алонзо

Как! Дочь? О небо!
О, если бы они владели оба
Неаполем, а я лежал теперь
На тинистом и мрачном дне морском,
Где спит мой сын! — Как потерял ты дочь?

Просперо

Во время бури. Я, однако, вижу,
Что все синьоры в полном изумленье:
У них мутится ум, своим глазам
Они почти не верят и в смятенье
Дар слова потеряли. Все же верьте:
Как странно б вам все это ни казалось,
Я — Просперо: да, я тот самый герцог,
Что из Милана изгнан был и чудом
Попал на этот остров, как и вы,
И завладел им. Но пока — довольно.
Рассказ мой будет летописью целой:
Его нельзя за завтраком закончить
Иль в первой встрече заключить. Прошу вас!
Вот мой дворец-пещера. Слуг здесь мало,
А подданных и вовсе нет. — Взгляни же:
За то, что ты мне герцогство вернул,
Я отплатить тебе сумею чудом,
Которое тебе дороже будет,
Чем для меня все герцогство мое.

Открывается внутренность пещеры; видны Фердинанд и Миранда, играющие в
шахматы.

Миранда

Мой нежный друг, вы сплутовали.

Фердинанд

Что вы!
Любовь моя, я плутовать не стал бы
За целый мир.

Миранда

За двадцать царств бы стали,
А я б сказала: «Честная игра!»

Алонзо

О, если это лишь виденье, — дважды
Я потеряю сына.

Себастьян

Что за чудо!

Фердинанд

Хоть грозно море, но и милосердно.
Его напрасно проклинал я.
(Преклоняет колени перед Алонзо.)

Алонзо

Сын мой,
Благословенье на твою главу!
Встань, расскажи, как спасся ты.

Миранда

О чудо!
Какие здесь красивые созданья!
Как род людской хорош! Прекрасен мир
Таких людей!

Просперо

Тебе все это ново.

Алонзо

Кто ж девушка, с которой ты играл?
Ты с ней знаком не больше трех часов.
Иль то богиня, что нас разлучила
И вновь свела?

Фердинанд

Нет, смертная она,
Но мне дана бессмертным провиденьем.
Избрал ее без твоего совета:
Я думал, что отца я не имею.
Дочь герцога миланского она,
О ком так часто раньше я слыхал,
Но первый раз увидел здесь. Он дал мне
Вторую жизнь. Отец моей любимой
Стал мне вторым отцом.

Алонзо

Как ей — я буду.
Но странно будет мне просить прощенья
У милой дочери моей.

Просперо

Довольно:
Не будем отягчать воспоминаний
Минувшим горем.

Гонзало

Плакал я в душе
И оттого молчал. — Взгляните, боги,
И любящих венцом благословите:
Ведь вы же сами начертали путь,
Приведший нас сюда.

Алонзо

Аминь, Гонзало.

Гонзало

Ты изгнан был, чтобы твои потомки
Неаполем владели! О, ликуйте
И золотом вы врежьте на столпах
Неразрушимых: в плаванье одном
Нашли: в Тунисе Кларибель — супруга,
А Фердинанд — супругу там, где ждал
Погибели, а Просперо — престол свой
На бедном острове; мы ж, наконец,
Нашли себя там, где теряли разум.

Алонзо (Фердинанду и Миранде)

Давайте руки. Будь несчастлив вечно,
Кто счастья не желает вам!

Гонзало

Аминь.

Появляется Ариэль, за которым следуют изумленные Капитан и Боцман.

О государь, смотрите! Я ж сказал:
Пока одна хоть виселица будет
На суше, этот малый не потонет. —
Ну, богохульник? Так кричал на море,
А на земле, как видно, онемел?
Что нового?

Боцман

Да новости нет лучше,
Что здравствует король наш и со свитой!
А наш корабль, что три часа назад
Разбился в щепы, цел и оснащен
И в полном блеске, как в день спуска в море.

Ариэль (тихо, к Просперо)

Все это я наладил в миг единый.

Просперо (тихо, Ариэлю)

Мой ловкий дух!

Алонзо

Все это очень странно.
Тут чудеса! Как вы сюда попали?

Боцман

Будь я уверен, что не грежу, — право,
Я б рассказал… Мы спали мертвым сном, —
Не знаю, как и кто нас запер в трюме.
Вдруг страшный шум, и вой, и лязг цепей,
И целый ряд других ужасных звуков
Нас разбудил, и вот — мы на свободе.
Увидели наш царственный корабль
Таким нарядным, крепким и исправным,
Что капитан от радости подпрыгнул.
Вдруг в миг один нас что-то подхватило,
И, как во сне, мы очутились здесь.

Ариэль (тихо, к Просперо)

Что, хорошо все вышло?

Просперо (тихо, Ариэлю)

Превосходно,
Усердный дух, — и будешь ты свободен.

Алонзо

Мы бродим точно в странном лабиринте.
Таится в этом больше, чем природе
Доступно; лишь какой-нибудь оракул
Все разъяснит нам.

Просперо

Государь, не надо
Смущать свой ум, разгадывая тайны.
Я скоро на досуге обещаю
Все разъяснить вам; а пока отдайтесь
Вы радости и верьте лишь во все
Хорошее.
(Тихо, Ариэлю)
Сюда, мой верный дух!
Освободи скорее Калибана
И двух его приятелей от чар.

Ариэль исчезает.

Ну как, мой благородный государь?
У вас как будто нехватает в свите
Двоих-троих, а вы их и забыли?

Появляется Ариэль, гоня перед собой Калибана, Стефано и Тринкуло, наряженных
в украденные одежды.

Стефано

Каждый человек старайся за всех, а о себе не думай: ведь все
— дело случая. — Смелей, глупое чудовище, смелей!

Тринкуло

Если два шпиона во лбу моем не обманывают меня, вот славное зрелище!

Калибан

О Сетебос! Здесь царственные духи!
Как господин прекрасен мой! Но страшно:
Меня накажет он.

Себастьян

Ха-ха! Антонио,
Что это за предметы? И возможно ль
За деньги их купить?

Антонио

Наверно можно.
Вот рыба — и годится на продажу.

Просперо

Взгляните на наряд их и скажите:
Где честность их? Вот безобразный плут,
Колдуньи сын, что силой чар своих
Могла повелевать луне и морю,
Приливы и отливы вызывать.
Втроем они ограбили меня;
А этот получорт (он сын побочный
Ее от чорта) с ними сговорился
Убить меня. Те двое вам известны,
А эта дьявольская тварь — моя.

Калибан

Теперь меня совсем защиплют насмерть.

Алонзо

А, Стефано-пьянчуга, мой дворецкий?

Себастьян

Пьян и сейчас. Но где он взял вино?

Алонзо

И Тринкуло качает словно ветром.
Но чем они так славно напились? —
Да где ж ты так намок?

Тринкуло

Я  в  таком рассоле выкупался, что мои кости век его не забудут: теперь
мне мухи не страшны.

Себастьян

Да что с тобой, Стефано?

Стефано

Ой, не трогайте меня: я не Стефано, а ходячая судорога.

Просперо

Ты хотел быть королем острова, бездельник?

Стефано

Каким уж королем? Сплошной болячкой!

Алонзо (указывая на Калибана)

Я существа не видывал странней.

Просперо

Он безобразен и душой и телом.
(Калибану, указывая ему на Стефано и Тринкуло)
Ступай в пещеру, плут, и их возьми.
Когда прощенье заслужить хотите,
На славу уберите мне ее.

Калибан

Все сделаю. Вперед умней я буду.
Прости меня. Каким я был ослом,
Что пьяницу за божество я принял
И поклонялся дураку.

Просперо

Ступай.

Алонзо

Идите, положите эти вещи,
Где вы нашли их.

Себастьян

Иль, скорей, украли.

Уходят Калибан, Стефано и Тринкуло.

Просперо

Вас, государь, и вашу свиту я
Прошу в мою убогую пещеру:
Там ночь вы проведете. Часть ее
Промчится быстро, — я не сомневаюсь, —
Благодаря рассказу моему
О том, что мне случилось пережить
С тех пор, как я попал на этот остров.
Я утром сяду с вами на корабль,
А там — в Неаполь, где надеюсь видеть
Детей любимых свадьбу; а потом
Вернусь в Милан, и там я буду думать
О близости могилы.

Алонзо

Твой рассказ
Я жажду слышать: верно, увлечет он
Наш слух.

Просперо

Я все вам расскажу подробно;
И обещаю вам счастливый путь,
Попутный ветер, чтоб догнать ваш флот.
(Тихо, Ариэлю)
Тебе я это, птичка, поручаю,
Мой Ариэль. А там вернись, свободный,
К стихиям — и прости! — Прошу, за мною.

Уходят.

ЭПИЛОГ

Просперо

Теперь власть чар моих пропала,
А силы собственной мне мало.
Вы властны здесь меня оставить
Иль взять в Неаполь и избавить
От плена. Раз уж всем простил я,
Себе престол свой возвратил я, —
Не бросьте здесь меня на муки,
Но приложите ваши руки:
От уз меня освободите,
Дыханьем благостным снабдите
И в путь направьте парус мой,
Чтоб цели я достиг прямой —
Вам угодить. Исчез мой дар
Влиять на духов силой чар,
И верно б гибель мне грозила,
Когда бы не молитвы сила:
Она, вонзаясь, как стрела,
Сметает грешные дела.
Как нужно вам грехов прощенье,
Так мне даруйте отпущенье.